Тут я форменным образом распустил нюни (если можно так выразиться, потому что, мягко говоря, я был не в форме). Папа понял, что его идея не встретила одобрения с моей стороны. И молча удалился вместе с мамой. Фабрис тоже куда-то исчез.
Я медленно съехал по стволу дерева и сел на землю. Наташа, не говоря ни слова, села на корточки рядом со мной. Казалось, она мне сочувствует. Секунду спустя раздался оглушительный рев мотора, затем скрежет тормозов. Передо мной остановился мотоцикл, на котором сидел мой брат со шлемом на голове, а другой шлем он протягивал мне.
– Надень это и садись. Я отвезу тебя в Венецию. Гарантирую, что успеем вовремя.
Я не верил своим ушам.
– Ты украл байк? – заволновалась Наташа.
А вот тут я совсем не удивился: когда Фабрису было шестнадцать лет, это было его основным занятием.
– Позаимствовал, – уточнил он. – Не надо было им оставлять его без присмотра… Правда, папа их отвлек немного…
Значит, это был семейный заговор. Но я не хотел вникать в подробности.
– Садись давай! – приказал Фабрис. А потом сказал Наташе слова, которые я буду помнить всю жизнь, даже когда стану совсем старый, и у меня начнутся болезнь Альцгеймера, болезнь Паркинсона, артроз и варикоз вместе взятые, – нет, я и тогда их не забуду, это точно:
– У моего братика свидание в Венеции, и не может быть и речи о том, чтобы он его пропустил.
Клянусь вам, я был потрясен. На самом деле у моего брата золотое сердце, а кто этого не понял, тот не понял ничего вообще.
Я мгновенно перестал плакать, это было уже неактуально. Надел шлем и побежал к машине, достать из багажника рюкзак со сменной одеждой. Там был и костюм для концерта: я же не сопляк необстрелянный, чтобы запихивать его на самое дно чемодана. С такой семьей, как моя, надо быть готовым ко всему и всегда, потому что у Шамодо переворачивать ситуацию с ног на голову – национальный вид спорта.
Фабрис завел мотор. Я поставил ногу на подножку, чтобы сесть на мотоцикл позади него: это оказалось совсем не трудно. Усевшись, я прижался к Фабри-су так крепко, как только мог. Мне захотелось сказать ему: спасибо, ты классный мужик, если мы приедем вовремя, ты мой герой, а если даже и не приедем, все же стоило попытаться, я тебя люблю, как это здорово, когда есть старший брат. Но рев мотора заглушил бы мой голос, пришлось бы повторять раз пятнадцать, и все равно без толку, да и стыдно кричать такие слова во всю глотку. Считается, что стыдливость – положительное качество, и когда люди любят друг друга, но не решаются сказать об этом вслух, такое странное поведение заслуживает похвалы. А по-моему, оно стало причиной многих мировых войн. Ну, в общем, я тогда ни единым словом не выразил ему мою благодарность, но очень жалел об этом.
Он рванул с места на такой скорости, что настроение у меня окончательно исправилось. Это был уже не мотоцикл, это была ракета. А как же еще, ведь нам предстояло одолеть четыреста километров за три четверти часа!
– Осторожнее! – кричала нам вслед мама: наверно, ей страшновато было смотреть, как мы уносимся в таком темпе.
– Обещаю!
Мои родители и Наташа сели в машину, им тоже не стоило терять время зря.
И вот я снова выехал на автостраду, но теперь у меня было ощущение, что я двигаюсь, а другие стоят на месте: мы с ними словно поменялись ролями. Шлем был мне велик, от ветра он приподнимался, и ремень под подбородком давил мне на шею около сонной артерии; и, чтобы не умереть от удушья на заднем сиденье мотоцикла, который мы украли (то есть временно заимствовали, мы его вернем, даю вам честное слово, господин прокурор), я съежился в комок за спиной у Фабриса. Меня охватило какое-то пьянящее, блаженное чувство, даже страх куда-то пропал. Мне вдруг показалось, что мы стали неуязвимыми, что мы несемся быстрее ветра. И в то же время я сознавал: одно неверное движение – и мы окажемся в кювете, а затем на кладбище. Правда, в этом случае мы пропустим концерт по уважительной причине.
Дорожные указатели, по которым мы определяли расстояние, остававшееся до Венеции, попадались гораздо чаще обычного. И число на них стремительно уменьшалось. 340 километров… 305… 270… 220… По моим расчетам, мы должны были прибыть в пункт назначения в 15:00 по местному времени. Оставалось только надеяться, что мы не попадем в аварию или в лапы к легавым. В принципе ничего страшного, хозяину байка пришлют штраф за превышение скорости, но вот если нас перехватят карабинеры и отберут мотоцикл у самого финиша, это будет ужасно.
Когда мы свернули с автострады возле указателя Местре-Венеция, мои часы показывали 14:50. Теперь нас ничто не могло остановить. Мы ехали по местной дороге, достаточно оживленной, но совсем не живописной, кроме тех участков, где она пересекала поля пшеницы. Колосья, как мне показалось, были уже довольно-таки высокими, но пока еще незрелыми. А над колосьями было небо, синевшее своей самой яркой синевой.
