– Будешь в палатке один, мы с Наташей взяли напрокат сборный домик, – сообщил Фабрис, когда я открывал молнию палатки. Плохая новость: я надеялся пролежать всю ночь, прижавшись к ней, и по возможности повторить то, что мы с ней делали прошлой ночью. Чего мне не хватало сейчас, так это человеческого тепла. Пока меня не было, мама развернула в палатке мой спальный мешок, перенесла туда мои вещи и даже сунула под подушку плитку моего любимого шоколада, молочного с орехами. Я был тронут до глубины души. Знаю, это глупо. Но у нас в семье плитка шоколада – высшая форма моральной поддержки, все равно что глоток воды в пустыне. Я еле удержался от слез, так меня переполняли чувства.
Когда я вернулся из санузла с несессером в руках, папа ждал меня у входа в палатку, сидя в кресле и любуясь лунным светом. Он пригласил меня сесть рядом с ним, в другое кресло. У его ног стояла большая коробка.
– Это тебе. – Подарок?
– Да, это осветляющий лосьон для волос, итальянская марка, продается только в Италии. Понимаешь, у него в составе больше натуральных компонентов.
– Супер!
– Его продавали по акции, со скидкой, вот я и купил тебе целую коробку, теперь по крайней мере год можно будет жить спокойно.
– Спасибо, папа.
– Мы делаем это для тебя, понимаешь? Потому что светлые волосы тебе больше идут. К тому же это твой естественный цвет, от природы ты блондин. Но если ты хочешь, чтобы мы перестали тебя красить, мы перестанем.
– И ты говоришь мне это после того, как купил целую коробку лосьона?
– Ну да, твой отец бывает непоследовательным.
– Я заметил.
– Если ты когда-нибудь увидишь отца, у которого нет недостатков, покажи его мне. Твой отец не идеален, да и не стремится стать таким.
«И его усилия увенчались полным успехом», – подумал я.
Наступило молчание, папа смотрел на меня, а я не имел понятия, какой номер он еще выкинет.
– На самом деле все было не совсем так, как ты нам рассказал, верно?
Я свалился с небес на землю. Выходит, мне не удалось их провести. Я не знал, что сказать, но с моим папой это не проблема, он сам отвечает на собственные вопросы.
– Девчонки – народ непростой, а инструкции, как с ними обращаться, никто пока не выпустил.
В его спокойном тоне чувствовалось желание помочь мне – а это, как я знал, ни к чему хорошему не приводит. Я не решался сказать ему правду. Он способен был заявить, что в моем фиаско есть своеобразный шик, что меня можно даже номинировать на премию за самую эффектную любовную неудачу всех времен и народов. Лучше грандиозный проигрыш, чем убогий выигрыш, сказал он мне однажды. Но я сомневаюсь, что он думал так на самом деле. Грандиозный проигрыш – это не для нас: в нашей семье никогда не было столько денег.
– Мы условились встретиться после концерта, перед входом, а она так и не пришла.
Папа взглянул на меня с пониманием, даже с сочувствием: иногда и в нем просыпается деликатность.
– А у тебя есть телефон, по которому можно с ней связаться?
Я кивнул.
– Это квартира в Венеции, где она остановилась, но там никто не отвечает.
– Так позвони сейчас.
– Но уже десять часов!
– Вот и хорошо: она уже должна быть дома.
– В такое позднее время не звонят.
– В любви свои правила. Хороший тон здесь не всегда уместен. К тому же она должна объяснить тебе, почему не пришла, так ведь?
– Если я позвоню так поздно, ее родители меня возненавидят.
– При чем тут ее родители, это ей ты хочешь понравиться! А тут как раз нужна смелость. Смелость, смелость, и еще раз смелость.
Идея мне понравилась. Но есть одна проблема: у нас, Шамодо, очень зыбкая грань между смелостью и наглостью. Это алхимия наизнанку: чуть-чуть нарушишь пропорцию – и хорошее превратится в плохое. Прямо проклятие какое-то.
– У меня не хватит выдержки, и меня отошьют. И этого, боюсь, я уже не вынесу. Понимаешь?
– Ну еще бы. – В его голосе я почувствовал волнение. Ясное дело, ему тоже не каждый раз отвечали «да», у него то и дело захлопывали дверь перед носом, он шел по жизни, как по коридору с захлопнутыми дверьми. И – редчайший случай у моего отца! – сказав это, он вдруг осекся и умолк, словно спохватился, что позволил мне заглянуть ему в душу. Не только у молчунов, но и у людей, которые болтают без умолку, есть много невысказанного. Просто это не так заметно.
– Так что мне делать, папа?
– Один великий человек, не помню, как его звали, однажды написал: «Истина – это бесчисленные капли воды, от которых сосуд никогда не переполняется».
Так, он взялся за цитаты, которые обычно перевирает: это надолго.
– Ну, и что это значит?
– Это значит, что ты сильнее, чем тебе кажется. Иди в телефонную будку и позвони ей. – Он нежно пригладил мне волосы и ушел к себе в трейлер.
Я не знал, как мне быть: мой отец может дать лучшие в мире советы, но чаще всего дает худшие. Это вроде русской рулетки: либо триумф, либо катастрофа. Если вдуматься, катастрофа уже разразилась, так что терять нечего… Я задвинул коробку с осветляющим лосьоном в палатку и направился к телефонным будкам.
– Алло?
Я сразу узнал ее голос, это была она.
– Полин, это Эмиль. Извини за поздний звонок…
