— Болгарку! Мать то её — еврейка из Тырнова. Говорят из-за неё иудеи в Болгарии всё к рукам прибрали. И в церквях ересь пошла, иконы святые хулят. Воистину новая Иезавель!
Патриарший посланец не был склонен обсуждать ереси в болгарской церкви. Он объелся жареной баранины, хорошо запил её вином и пребывал в настроении благодушном. Поискав глазами в небесной вышине заливавшуюся трелями птичку, он мечтательно вздохнул:
— Говорят, красавица редкостная.
После чего разговор перешёл на женщин. Мне стало неинтересно. Говорили о каких-то своих знакомых. А ещё о помехах, что чинило женолюбие на жизненном пути. Досталось и дьякону Георгию Пердике, к которому они сейчас держали путь и который управлял сейчас делами Русской митрополии. По его уму и заслугам, самому уже давно надо бы митрополитом быть. И не в захолустной Руси, а у патриарха под боком. Но — женат. А мирянину в архиреи путь заказан.
Баркуку тоже стало неинтересно. Его одолевали иные мысли.
— А те асы, что в Венгрии живут и на севере, они какой веры? — наконец не утерпел он.
Посланник прищурился и внимательно посмотрел на мальчишку:
— А ты не прост. Не зря я говорю, что старинное братство легче всего находит дорогу к сердцу. — он рассмеялся, — Только единения среди твоих соплеменников не видно. Те, что к Дунаю ушли, служат тамошним королям. Кто к Венгрии клонится, кто к Болгарии или Сербии. Так и с верой. Первые, к папе, вторые — в православие. Те, что на севере, многие обасурманились. В Магомедову веру ушли. Которые на Кавказе, исстари православными были. Ты же вот неспроста по-гречески разумеешь. Хотя и к вашим селениям сейчас папёжники длань свою протягивают. Правда, уходят к ним, я слышал, больше черкесы, а не ясы. Сейчас и епископа поставили из зикхов. По имени Иоанн. Слышно дела у него хорошо идут.
Мне стало интересно, много ли там, куда мы плывём, мусульман.
— Мохши не Тана, там по большей части твои единоверцы. Хан Узбек ведь именно там сорок лет назад объявил себя султаном, защитником ислама. А ещё до Руси оттуда рукой подать. Потому православных много. Из-за тех краёв даже спор старинный вышел, кому из епископов там распоряжаться: Сарайскому или Рязанскому. Думаю не зря. Обычно свары начинаются, где паствы много. А значит и денег.
Так за разговорами мы уплывали всё дальше в Великую степь.
Это был древний путь, по которому прошло много народов. Время от времени на берегу виднелись заросшие травой забвения земляные валы, давно исчезнувших городов. Однажды нашему взору предстали довольно внушительные развалины каменных стен. Что стерегли они в этом Богом забытом краю?
— Это Саркел, — охотно удовлетворил моё любопытство грек, — Хазарская крепость. Было время здесь лежало Хазарское царство.
Про это царство я слышал не раз от своих учителей. С хазарами воевал Марван по прозвищу Глухой. Прозвище это он получил потому, что никогда не слушал ни чьих советов. Такие люди, обычно плохо заканчивают свой земной путь. Марвана казнили в Каире. Он был последним халифом из династии Омейядов.
Ещё про Хазарское царство любили рассказывать евреи. По их словам его правителями были иудеи. Было оно обширным и могучим, но пало под ударами многочисленных и воинственных соседей. Глядя на мощные стены Саркела в это легко было поверить. Ловкие торговцы и менялы, искусные лекари и хранители древней мудрости действительно создали на краю земли за горами Каф могучее государство, оставившее после себя эти величественные развалины. Помнится дядюшка Касриэль рассказывал, что много евреев теперь живёт в горах. Наверное они совсем не похожи на своих ловких и оборотистых единоверцев, которых мы привыкли видеть в городах. Горцы обычно отважны и суровы.
— Эту крепость построил спафарокандидат Петрона Каматир по повелению базилевса Филофея, — прервал мои раздумья грек, — Пять столетий назад. К императору обратился хазарский царь, который тогда был его союзником. Крепость должна была закрывать речные дороги с севера, куда мы теперь плывём.
Я посмотрел на остатки мощных стен и подумал, что опасность, которая приходила по этим рекам была, наверное, нешуточной.
— Кто её разрушил?
— Время, — печально усмехнулся грек, — Хазарское царство погибло, а хозяевами этих краёв стали кочевники, от которых их соседи стали сами защищаться крепостями. Ты слышал, что в улусе Джучи издавна запрещено строить стены, вокруг городов. Я сам слышал, как в Тане татары смеялись над венецианцами, которые огораживали свой квартал. «Стены нужны трусам!» — говорили они. Интересно, что татары думают теперь, когда обломали зубы об укрепления Каффы?
Отсюда, по его словам оставалось рукой подать до Бельджамена, куда нас должен был доставить корабль. К своему удивлению я узнал, что в город этот мы не попадём. Он лежит на берегах другой реки — того самого Итиля. Просто здесь две великие реки походят очень близко друг к другу и небольшие корабли просто перетаскивают из одной в другую по земле. Или чаще просто перегружают товары.
Капитан рассказывал об этом подробнее:
