Ромей рассказывал охотно и был многословен, как всякий знающий человек, получивший возможность пролить на окружающих свою учёность. Он с удовольствием уходил во времена далёкие и времена недавние, углублялся в подробности, удалялся в сторону. Но доезжачий упорно раз за разом возвращал его к этой загадочной мази. По словам грека, она давала человеку вечную молодость.
Про эту мазь мне уже приходилось слышать ещё в Каире. Мисаилу тоже. Слух о ней доходил и до Майорки, и до Неаполя. Сказка — не сказка, быль — не быль. Императрица Зоя жила в Константинополе три века назад. Тогда империя ромеев ещё не влачила такое жалкое существование, как сейчас и хранила ещё остатки былого величия и роскоши.
Рождённая во дворце, в императорской семье, Зоя прославилась красотой, сменила трёх мужей, пережила много переворотов и превратностей судьбы. Среди длинной череды венценосных интриганов она выделялась разве что своим долголетием. Императрица прожила больше семидесяти лет.
Вот здесь и начинается легенда. Зоя не старела. Описывавшие её хронисты, в один голос утверждали, что она до самой смерти выглядела молодой. На лице её не было морщин, а кожа сохраняла свежесть и нежный белый цвет.
Никакого колдовства или волшебства в этом не было. Императрица окружала себя алхимиками, искавшими рецепт вечной молодости. Современники вспоминали, что её дом всегда был полон ретортами и колбами, перегонными аппаратами, где учёные растворяли и очищали, смешивали и разделяли всевозможные вещества. Зоя не жалела средств, чтобы отыскивать какие-нибудь редкие снадобья и древние рукописи с тайными рецептами. При этом оставаясь женщиной весьма практичной. Её алхимики не только стремились постичь глубины бытия, но и занимались изготовлением благовоний, пудр и притираний. Сохранилось немало алхимических и медицинских трактатов, описывающих различные рецепты, приписываемые им. Мой дед собрал целый сундук.
Слышал я в детстве и о легендарной мази, сохранявшей молодость. Возможно именно разочарование, связанное с ней и отвратило некогда меня от занятий ремеслом предков. Вообразите себе впечатлительного мальчика, наслушавшегося сказок о чудесах мира и могуществе древних магов, который с трепетом сердца берёт в руки старинную рукопись с названием «Мази», чтобы прочитать там о волшебном снадобье румийской царицы. И читает. «Возьми финики, сливы, изюм, инжир, луковицы лилий, измельчи, свари с мёдом». Увидевший на месте загадочного призрака, наводившего ужас в ночи, рваный халат, уныло болтающийся на бельевой верёвке при свете дня, поймёт мои чувства.
Кто любит смотреть чудеса фокусников на базаре, не должен пытаться разгадывать их секреты.
Правда, под названием мази императрицы Зои попадалось много разных рецептов. Например из смеси воска со спермой кашалота. В неё ещё добавляли миндальное масло. Рецепт этот был известен ещё со времён Рима и приписывался тогда знаменитому врачу Галену, но на жаждущих красоты и вечной молодости женщин имя распутной императрицы действовало куда лучше, чем имя великого учёного.
Зачем эта мазь понадобилась хитрому повелителю псов в этой забытой богом глуши? Попы и бабы.
Вряд ли Злата интересовал сам рецепт. Судя по всему, он хотел узнать что-то о тех, кто им торгует. Ведь для того, чтобы продавать не обязательно обладать этим товаром. А мошенники как раз по части нашего спутника. Вот только почему он так тщательно скрывает свой интерес к этому? Постарался напоить грека, чтобы выведать всё незаметно? Подозревает в чём-то ромеев? Попы и бабы. Попы как раз и есть греки. А бабы? И каким боком сюда затесался Омар? Он ловкий торговец, хорошо чующий выгоду, но древние тайны и загадочные рецепты не по его части.
Мисаил вспоминал, как он сам, в своей каирской келье занимался когда-то этой легендарной мазью. Изучал старинные рецепты из дедовского сундука, пытался что-то поменять в них, добавить. Даже испытывал результаты на стареющих купчихах, пытавшихся вернуть былую молодость. Мой дед несколько раз заказывал ему что-нибудь, что могло сойти за мазь императрицы Зои. Как все люди насмешливые, старик был откровенен среди своих и не делал секрета из того, что считает всё это невинным надувательством. Однако строго соблюдал правила игры, неизменно заказывая баночки для чудодейственного снадобья у лучших каирских ювелиров. «Такую мазь, когда-то просила у меня сама прекрасная Тогай, любимая жена великого султана Насира», — как-то обмолвился он. Веру в её чудодейственные свойства она привезла со своей родины, из кипчакской степи.
— Этот доезжачий всё время вспоминал, ромейских царевен, которых отправляли в прежние времена в Орду, — перебирал в уме Мисаил вчерашние разговоры, — Одна, вроде стала женой отца хана Узбека, дедушки нынешнего правителя.
Снадобье императрицы, умершей три века назад, царевны, некогда променявшие константинопольские чертоги, на золотые шатры скифских степей. Что эти истории, похожие больше на красивые сказки, значили теперь в этом суровом мире?
