— Я начну с одного рассказа, — сев в свое креслице, предупредил он. — Когда король Ренисан, отец Хеймича, умер, все обвинения, как ты знаешь, упали на нашего теперешнего короля. Перед тем, как королева Самфира покинула Вениакор, в прямом смысле этого слова, она отреклась от короны, назначив нового правителя Хендстона, самого короля Ренисана. На то время, договор между альфами и королями был уже нарушен, поэтому объединив свои стаи, оборотни планировали захватить власть в свои руки.
— Что за договор? — бестактно прервала я рассказ лекаря.
— Договор, согласно которому волки и люди делили территорию. Леса, пустыни и джунгли были запрещены для посещения людьми, и в то же время волки не ступали на людские земли. Юный король, Дрейв, предок Самфиры, вступив на престол решил навсегда покончить с договором, посчитав, что полноценным королем можно стать лишь, управляя целым, не деленным миром. Он открыл охоту, в Реваргардском лесу, где жила волчица, как позже оказалось, одна из альф, к слову родная бабушка нашей Мигель. Ужасная женщина, сколько зла она принесла не только нашему материку, но и с попыткой открыть проход в ваш мир, чуть не оставила Вениакор последней существующей землей.
— И что же она сделала с королем?
— Расквиталась с ним, — с досадой, ответил мистер Льюис. — А позже попыталась истребить все человечество, объединившись с другими альфами. К счастью, наши предки сумели противостоять волкам, ценой многих жизней, однако, что касалось договора, именно эта эпоха послужила его концом.
Мистер Льюис сделал паузу, жалобно опустив глаза, будто вспоминая что-то грустное, что было связанно с его историей. Спустя долю минуты, он продолжил свой рассказ:
— Эта война длилась до того момента, пока у альфы не родилась девочка, Сиена, по правилу наследница, с рождением которой, пришло время смерти ее матери. Но не знаю, по какой причине, альфа продолжала жить, и умерла лишь со смертью самой Сиены, когда родилась ее наследница, Мигель.
— Альфы умирают с рождением их наследников, — предположила я. — Выходит, Сиена не была наследницей, возможно, она сама не была альфой.
— По сути, на то время это не имело значения, — не заострив внимание на обсуждении такого события, продолжил мистер Льюис. — Не только волки, но и люди решили, что Ларинда сумела победить саму смерть. Люди и волки склонились перед ее могуществом, и это помогло новому королю Ренисану отвести войну.
— Мистер Льюис, — обратилась я к лекарю, после очередной, ненавистной мне паузы. — Какое отношение это имеет к нашему плану?
— Абсолютно никакое, — ответил он. — Однако, после ухода Мигель из стаи, оборотни обозлились, и только и ждут случая нанести ответный удар и ей, и всему человечеству.
— Но с чего такие выводы? — поинтересовалась я. — Разве решение Мигель должно как-то волновать волков, ведь кроме нее есть еще альфы.
— Стая, это как семья, — разъяснил мистер Льюис. — Но ни волки, ни сами альфы не вправе оставлять свою стаю, как известно, в истории, это заканчивалось местью.
— Выходит, вы думаете, что может начаться война?
— Она уже началась… я думаю, что бояться нужно не войны, между Анжели и Хеймичем, а мести оборотней. Поверь мне…это куда страшнее.
Дуель
«После твоей пропажи, не проходило ни дня, чтобы я не вспоминала о тебе, в надежде, что в скором времени, вспоминать о случившемся мы будем рядом друг с другом. Но чем дольше ты находишься в плену жестокого и беспощадного убийцы, так же сильно ненавистного и собственной сестрой, тем сильнее я плачу по ночам, невольно думая о твоей возможной погибели. Димонт, вот уже несколько дней, не находит себе место, чувствуя свою вину в твоем похищении, но в большинстве меня пугает не чувство вины, а его странное молчание. Не помню, когда в последний раз мы разговаривали о тебе, или вообще о чем-нибудь, что не связано с тобой. Иной раз, он уходит из дворца, на ночь глядя, что заставляет меня, беспокоится о нем еще сильнее. Не думай, что я волнуюсь о тебе меньше, Суэлен, я просто хочу, чтобы ты вернулась. Дай мне знак, что ты в порядке, что ты жива. Вернись и я обещаю вернуться с тобой домой…»
Свернув в комок лист бумаги, на котором смазались не досохшие строки чернил, я сжала в руке очередное письмо. Каждый день я придумывала для Суэлен подобные послания, чтобы утешиться, но, как и в прошлые разы, будто по сценарию, не сдержала слез. Услышав, как открылась дверь, я вытерла слезы, и, развернув скомканное письмо, принялась снова читать его. Макс, который уже не раз заставал меня в ужасном настроении, со сжатой бумагой в руке, выхватил письмо из моих рук и, разорвав его, выкинул в окно. На удивление ему, я даже не воспротивилась, а с таким же горестным и одиноким взглядом всего лишь продолжала следить за ним. Макс, решив, что пора, наконец, что-то сделать, задумал поговорить со мной о моей сестре. Но услышав лишь ее имя, я, не проронив ни слова, покинула его, медленными шагами оставив позади себя свою комнату.
Случайно заметив на пути Димонта, я решила снова попытать удачу и поговорить с ним.
