– Вот так, видимо, и дожили - в горах и болотах… Места, может, не для повседневной жизни, но там тоже что-то растёт и бегает. А болота здесь обширные. И надо заметить, ни нарны, ни центавриане не составляли их точной карты. Только той малой части, которую успели «освоить». Ну, логично, что бы им там ценного нашлось, кроме всяких местных ягод да лягушек…
– Болота могут быть неиссякаемым источником сокровищ, если эти сокровища востребованны. Для тучанков болота - священные места. И не зря - в некоторых, как послушаешь, каждая травинка и ягодка целебные. И каждая косточка любой живности, которую угораздило там умереть, полна магической силы.
– Ну вот и я примерно о том же. Источник жизни, силы… Ты никогда не удивлялся, что бывает такое - у разных, очень далеко друг от друга живших народов, бывают сходные легенды?
– Нет, не удивлялся. Как правило, этому есть объяснение. Либо легенды порождены сходными явлениями - в конце концов, те или иные истории небесных тел и проявления стихий у всего мира общие, либо - народы иногда переселяются, смешиваются, заимствуют культуру друг друга.
– Ну, я тоже так думаю, в целом-то… Вот интересно знаешь, что? В Песне Вереска упоминается особенное священное дерево, растущее в сердце болот, источник жизни. Вроде бы ничего необычного, мировое древо в мифах Земли есть, да и не только. Интересно другое… О нём редко и мало говорится, но если я правильно понял, считается, что оно пронизает своими корнями весь мир. Что оно как таковое, конечно, среди вполне конкретных болот (правда, которых - вопрос, вариантов два или три), но частично присутствует на всей планете. Нет, я тоже думаю, что если б оно реально существовало - это бы… ну… было заметно. Что те или иные оккупанты заинтересовались бы и нашли его, хотя бы за ради паскудности натуры. Но в Тилидальяре мне рассказывали историю, вроде бы не как легенду. Что первые вернувшиеся на это место поселенцы, изыскивая лучшее место для начала строительства, наткнулись на странное каменное образование… Как они сперва подумали, каменное. При их приближении поверхность треснула, как скорлупа, и оттуда вышли тучанки, несколько семей. Они рассказали, что бежали от преследовавших их нарнов, и священное дерево поглотило, укрыло их в себе. Понимаешь? Это не была каменная гряда, как показалось в начале, это был выступающий над землёй огромный древесный корень. И они пробыли в его сердцевине десять лет!
– И никто из рассказчиков не провёл тебя воочию увидеть эту древесную скорлупу?
Зак передернул плечами.
– По правде, я как-то и не подумал об этом. Да и… начёрта мне это надо? Красивая легенда пусть и будет легендой, люди сочиняют их в тяжёлые минуты жизни… Я просто подумал - представь себе, если сколько-то таких корней действительно опоясывает мир, в некоторых местах выходя на поверхность? А мы этого даже не поймём, примем за камень или ещё что-то… Подумай сам, корни - это корни. Дерево через них питается. А что можно было взять из этой почвы долгие годы? Что, если дерево отравилось, зачахло, умерло? Это для нас это вопрос теорий, а для них жизнь. Это примерно так же, как убить бога. Это должно означать, что их мир обречён.
Тжи’Тен рассеянно пропускал между пальцами песок.
– Непохоже, чтоб тучанки так считали. Так что, наверное, их дерево оказалось сильнее ядов… и даже Тени ему ничего не сделали. Есть дерево или нет, а аллегория хорошая. Мир выжил. Народ выжил. Ни одна из этих лютых казней не уничтожила их до конца. Природа Тучанкью действительно особенная. Отчего-то ведь они получились такими. И она удивительно отзывчива и так же удивительно сильна, жизнелюбива. Она сохранила хотя бы малые оазисы жизни в рукотворном аду, она пытается перемолоть, победить… Но всё же лучше, если мы ей поможем.
– Это несомненно. Всё же, я с ходу не способен поверить в какую-то явственную волю планеты. Что бы там ни говорилось в разных легендах…
– Легенды - не история, а отображение, осмысление истории. О реальных событиях они могут сказать около ничего, зато очень много скажут о том, какой след, какие ростки дало это событие. Я же вот с самого Лоталиара много думал…
Зак вопросительно приподнял бровь, и Тжи’Тен кивнул ему на носок сапога.
– А ты полюбуйся. Сначала я думал, просто прожгло… ну, почти прожгло, спасибо, что не насквозь. Но это не разрушение, это изменение. Материя стала какой-то другой, немного похоже на плотные травяные волокна. Что, если эти корни там… если они именно высасывают из земли яд, перерабатывают, меняют?
– Думаешь, корни священного дерева?
– Да ну, вряд ли. Мелковаты. Уж скорее что-то местное мутировавшее. Почему бы большому злу не оставлять место для маленькой надежды на избавление от его последствий? Почти в любой катастрофе может зародиться то, что способно пережить её влияние, стать невосприимчивым… А иногда - то, что может исцелить, вернуть в норму. Мох и этот адсорбент, конечно, рукотворные, но ведь где-то, иногда, появляется и природное что-то…
