Однако прокатилась. Крылатый конь недовольно всхрапнул, почувствовав под копытами нелюбезную его сердцу мелкую гальку. Восточный мыс. Первая луна уже покатилась вдогонку заходящему солнцу, и пепельно-лиловое марево прикрыло цепь островов, убегающую к архипелагу Алэла. Тут же непрошено приплыла мысль, что ведь у Невесты тоже есть луна, исполинская, изрытая темными провалами… Забавно, и что это ее так тянет на эту пережаренную планету? Да ничего не тянет, просто немножечко любопытно, и все. Достаточный повод, чтобы заглянуть туда еще раз. Одним глазком. Хоть на минуточку…
О проклятие, те же самооправдания и на том же самом месте! «Хочу» – вот достаточный повод для принцессы Джаспера. Так было, так есть и так будет.
– Подожди меня здесь, – шепнула она коню, соскальзывая с седла. – Я ненадолго…
И джасперянский вечер сменился предрассветным ослепительным сиянием певестийской луны. В воспоминаниях она казалась даже не такой неправдоподобной, как на самом деле. Точно готовая обрушиться в хаос столпообразных утесов, громадная, ослепляющая, она была как-то по-драконьему безжалостна в холодном своем сиянии; белый мертвенный свет давил на кожу ощутимо и упруго, так что от него хотелось уползти в тень. Было в нем что-то от неумолимой тяжести палаческого топора…
Принцесса уже приготовилась нырнуть в знакомую лазейку под панцирной листвой, как вдруг навстречу ей вылетел какой-то меховой ком, от которого она отшатнулась, приняв его за здешнего зверя; но край лиственного полога с металлическим звоном приподнялся, и с радостными криками навстречу ей высыпала целая ватага невестийцев. Она досадливо поморщилась – ну вот, опять сейчас начнется поголовное упадание ниц и поскуливание: «Выбери меня…»
Ничего подобного. Кто-то подхватил с земли самодельный мяч и запустил в нее, так что ей понадобилась вся природная ловкость, чтобы увернуться. Раздались одобрительные возгласы, ну совсем как на турнире. Заметив, что в нее снова целятся, она успела приготовиться и отпрыгнула в сторону легко и непринужденно, думая только о том, чтобы не забыться и в следующий раз не представить себе привычное
Но тут случилось вовсе невероятное: кто-то совсем непочтительно подставил ей ногу, и она, ойкнув, растянулась на земле, царапая себе коленки.
– А ты увертлива, хорошо играешь, – одобрительно произнес виновник ее падения. – Только вот забываешь под ноги глядеть. Ушиблась?
– Дал бы руку, – проговорила она, пытаясь подняться.
– Это еще с какой радости? Лежи, тебя же вышибли!
Она с замиранием сердца почувствовала, как стремительно теряет добрый десяток лет, превращаясь в проказливую пигалицу, гоняющую мяч со своими братьями на заднем дворе королевской резиденции. Именно там ей в последний раз в жизни ставили подножку…
Меховой ком прошелестел у нее над головой и шмякнул ее обидчика по плечу. Тот взвыл от обиды и повалился на землю, дрыгая ногами:
– У, крылан меня забери! Говорил же – нельзя девчонок в игру принимать! Как засмотришься, так сразу удар проморгаешь… – он перевернулся на живот и подполз к ней, извиваясь, как уж. – А ты, вообще-то, откуда взялась?
Не желая вдаваться в объяснения, она неопределенно кивнула куда-то вправо.
– Из Троекошного подлесья, что ли? – настаивал он.
– Еще дальше.
– Врешь! Таких малолеток, как ты, дальше соседнего подлесья не пускают.
Она пригляделась к нему повнимательнее: заходящая луна высветила узкое большеглазое лицо какого-то странного матово-оливкового тона, словно никогда не видавшее солнечного света, безусое, не тронутое никакими житейскими невзгодами. Ведет себя как сопливый несмышленыш, а ведь на голову выше Флейжа, да и лет ему примерно столько же.
– А я не очень-то спрашиваюсь, – проговорила она, стараясь держаться с ним на равных и для пущей убедительности показывая ему кончик языка.
– Врешь!.. – повторил он с восхищением.
– Нет, правда-правда. Я ищу Горона. У меня к нему дело.
Веселящаяся компания между тем вошла в раж – с ног сбивали уже не меховым мячом, а самыми примитивными приемами уличной драки; кое-кто с разбега перепрыгивал через лежащих – а таких было уже больше половины, и никто не подымался, как видно блюдя правила нехитрой игры. Тот, кто был рядом, приблизил свое лицо почти вплотную:
– Слушай, нездешняя, я тебе открою тайну, только ты – никому. Волос из ноздри отдашь, если проболтаешься?
– Два.
– Горон скоро здесь будет. Старшие носильщицы меж собой шептались. Раз Лунного Нетопыря над нашей купиной видали, значит скоро и Горон сюда проберется.
– А где это – ваша купина?
– Да ты что, ослепла? Вся вот эта зелень-серебрень, что наше подлесье укрывает, – это и есть одна-единая купина. Тупая ты какая-то…
Она все-таки села, положив подбородок на коленки. Играющих осталось всего трое, и своими движениями они напоминали призрачных танцоров, покрытых лунной амальгамой; глядеть на них хотелось неотрывно.
– А этот полуночный Нетопырь… Он что, действительно на луне обитает? – повинуясь какому-то внезапному наитию, спросила мона Сэниа.
