Мирия приказала всем остановиться и изучила площадку сквозь свои магнокуляры. Некоторое время она молчала, словно пытаясь понять смысл всего того, что видела. Верити напрягла зрение, стараясь невооруженным глазом различить что-нибудь, но единственное, что она увидела – точки вдалеке, которые копошились подобно муравьям, а так же вспышки, похожие на выстрелы лазганов.
- Учебная группа, - протянула Мирия. – То… рабы, что ли? Их используют как мишени для тех, что в цепях. Эти люди в сером руководят всем этим.
- Цепи сделаны из фазового железа, - сказал Вон и потер старую рану на запястье, вспомнив прошлое. – Они обжигают кожу, когда ты применяешь психическую энергию.
Верити кивнула.
- Я раньше слышала об этом материале. Оно очень редкое, реликт, можно сказать, Темного Века Технологий.
Вон фыркнул.
- Здесь оно не такое уж и редкое, нянечка. У ЛаХэйна этого добра в избытке тут, - он обвел рукой стены. – Представь, что в тебя закачивают кислоту всякий раз, когда ты пытаешься говорить, или дышать, или есть. Касание этого клятого металла вызывает именно такие ощущения.
Старшая сестра убрала свой наблюдательный прибор и отошла от края платформы.
- Двигаемся дальше.
- Что там внизу творится?
- Стрельба по живым мишеням. Пленных колдунов учат убивать при помощи их разумов, - говоря о таком, Мирия явно чувствовала омерзение.
Когда они прошли дальше в тень, Вон указал на отдельный отсек.
- Нам сюда. Раньше здесь была лаборатория и хирургический отдел, до пожара.
- Пожара? – переспросила Кассандра.
Вон лишь улыбнулся, продолжив идти.
Строй сестер продолжал идти за аморальным пиратом. Верити не переставала теребить цепь своего серебряного розария, проводя пальцами по слегка потертым буквам, выгравированным на блестящем металле. Она обошла кривой люк, который был искажен обильными потоками горячего пара. Резной черный камень и стальной настил внешних комнат походили на дизайн многих космических кораблей и имперских домов, что видела Верити. Зубчатые колонны и изогнутые, испещренные зарубками перекладины были практически как на флотских звездолетах.
Верити проходила мимо покинутых лабораторий, стены которых были покрыты пятнами черного цвета, в их застоявшемся воздухе стоял запах разложения. Узоры старой прозрачной паучьей паутины покрывали множество предметов внутри, буквально запечатывая их. Были и другие двери, с прорезями для глаз и тяжелыми пудовыми задвижками, выплавленные из более тяжелого металла, нежели тот, из которого были выплавлены люки: двери одиночных камер. Женщина поймала себя на мысли, что не желает заглядывать внутрь, боясь увидеть то, что там может оказаться.
Язык тела идущей впереди Изабеллы также немного изменился. Боевая сестра чувствовала себя более уверенно, ибо ей уже неоднократно доводилось бродить по подобным коридорам. Верити ни капли не сомневалась, что Изабелла, Порция и другие были более чем способны вести бой в таких условиях. Пол был неровным – он был искажен теми же потоками горячего пара, что и люк, и споткнувшись, Верети вскинула руку, дабы ухватиться за колонну и не упасть. Когда госпитальер рассмотрела свою ладонь, то обнаружила ее покрытой толстым слоем липкого пепла. Она сразу поняла, что сей пепел – органический остаток сожженного человека. С излишней заботой она стерла это с руки и с раздражением поглядела на Вона. Если он и почувствовал ее взгляд, то виду не подал.
Порция сжимала в руке небольшой фонарик, словно дубинку, освещая ярко-желтым лучом света те места, которых не достигало биолюмисцетное освещение на потолке. Некоторые из коридорных отсеков были полностью погружены во мрак. Стеклянные приборы заблестели, отражая павший на них свет, который также озарил лужицы застоявшейся жидкости. Кажется, теперь пришел черед Верити высказывать свое доселе никому не интересное мнение.
- А колдун-то не соврал, - сказала Порция. – Вот операционные столы, вот медицинское оборудование. Может, госпитальер скажет нам больше?
Верити согласно кивнула и шагнула вперед.
- Тогда посвети вот сюда…
Послышался звук скрежета металла о металл, отчего боевые сестры замерли.
- Там кто-то есть, - прошептал Вон, с едва различимым беспокойством.
Порция сунула фонарик в дрожащую руку Верити и вопросительно взглянула на Мирию. Старшая сестра ответила кивком, и женщина скользнула со света во тьму. Послышался другой шум, на этот раз более понятный: звук неспешных человеческих шагов.
Госпитальер увидела неясные очертания человеческой фигуры, ростом не выше ее самой, но темнота хирургического отделения не позволяла различить ей большего. Ее подвели собственные автоматические рефлексы – она рефлекторно направила луч фонарика на силуэт. Бледное, неживое лицо осветилось и стало четко различимым, ровно как и черные круги для глаз и щель для рта. Лицо оказалось всего лишь белой маской, выглядывающей из-под потрепанных серых одежд этого существа. Оказавшись на свету, кормилец бросился к приборной панели на дальней стороне помещения.
