Оконный разрез выходил прямо на широкую просторную залу, пронизываемую сотнями мостиков и труб, словно нитями паутины. Были и запутанные петли кабелей, вроде тех, что на улицах Норока, только куда более сложные. С потолка, утыканные этими самыми кабелями, свисали скрюченные механические руки - одни были пусты, другие переносили тяжелые железные платформы или кубы векового металла размером с танк. Некоторые просто висели, некоторые одна за другой двигались куда-то, выполняя свою неведомую работу. Сквозь этот рабочий шум различались нечеткие звуки то ли криков, то ли электрических разрядов – сказать наверняка не представлялось возможным. Насколько сестра Мирия могла различить, наружные стены палуб, что уходили вдаль, были усеяны многочисленными капсулами грязного зеленоватого стекла – это был тот же вид «клетки», в которой пойманного Вона доставили на «Меркуцио». По коже прошла неприятная дрожь, когда она ощутила в воздухе странный густой маслянистый запах. От этого лицо ее скривилось в отвращении.
- Чувствуешь это, не так ли? – тихо спросил Вон. – Отчаяние и боль тысяч псайкеров, живых и мертвых. Стены цитадели насквозь пропахли ею – их агонией, - он тряхнул головой. – Представь, каково тут мне.
- У меня сердце кровью обливается, колдун, сейчас расплачусь, - с презрением ответила она.
По этажам залы бродили какие-то люди. Мирия вытянула шею, дабы получше приглядеться, но она была слишком далеко для того, чтобы рассмотреть все как следует. Она различила лишь ковыляющие амальгамы плоти и железа, коими являлись слуги-сервитоы, и закутанных в робы рабочих, вероятно, механукосов. Но кем бы вторые ни были - большинство из них носили темно-серые свободные одеяния, укутывавшие их с ног до головы.
Вон заметил, к чему прикован ее взгляд.
- Кормильцы. Какая жестокая ирония - такой добрый милый термин, и так извращен этими бесчувственными кретинами.
Сороритас глянула в его сторону. С ним теперь следовало быть предельно осторожным. Он сам лично хотел попасть в это место, в чем она ему и посодействовала. Теперь его потребность держаться в их компании уменьшилась, и она не сомневалась, что он попытается сбежать при первой же возможности.
Другие женщины использовали эту короткую передышку, чтобы попить воды и помолиться. Напряженная Кассандра подошла к Мирии.
- Старшая сестра, есть ли какие-либо признаки сигналов тревоги? Мне кажется это странным, хотя Порция и не нашла никаких механических сенсоров или датчиков, которые могли бы оповестить… обитателей.
- Подобные механизмы не продержатся долго во влажности тоннеля, - ответил псайкер, - да и вообще охранная система Цитадели Пустоты направлена на то, чтобы мешать людям сбегать, а не прибывать. Если вы не будете греметь броней или орать молитвы, дабы оповестить нижние уровни о своем присутствии, то мы останемся незамеченными.
Мирия подала своим сестрам знак приготовиться.
- Мы – незваные гости тут, так что будьте начеку. До тех пор, пока мы не узнаем наверняка, что же именно происходит в этих стенах, мы должны оставаться незамеченными, - она убрала пистолет в кобуру. – Если возникнет необходимость – используйте лишь бесшумное оружие, ясно?
- Аве Император, - хором ответили женщины.
Старшая сестра толкнула Вона по направлению к двери.
- Что ж, давай, еретик. Яви нам то, что ты так жаждешь представить нашему взору.
Псайкер ответил ядовитым оскалом.
- Да с удовольствием. Уверен – ты откроешь для себя много нового.
Верити шла между Изабеллой и Кассандрой. Двигаясь с максимальной осторожностью, она разглядывала мириады теней на верхних уровнях залы. Мысленно она вернулась в Ионе и сестрам репентиям в Метисе: там их отточенные безукоризненные навыки защищали ее. Но сейчас Иона мертва, и все, что от нее осталось – почерневший скелет, другие репентии тоже пали там. Госиптальер чувствовала себя виноватой. История повторялась, и она не хотела, чтобы кого-либо из этих женщин постигла такая же участь.
Какая-то часть Верити начала бранить ее. Почему она просто не осталась на аэростате? Или вообще – в Нороке? Или самый лучший вариант – почему не вернулась на внешние луны и не приступила к своим обязанностям, отдав дань уважения Лете? Верити чувствовала себя опустошенной и разбитой, все это время она искала нечто, что излечит ее рану, причиненную смертью родной сестры, но чем дальше она заходила, тем все больше и больше понимала, что ничто, даже раскаяние и казнь Торриса Вона, не заполнят ее пустоту. «Император, направь меня, - тихо молилась она, - избавь меня от этого».
- Смотрите, - сказала Изабелла, указывая рукой. – Под нами открытая площадка. Похоже на выгульный двор…
Актиническая зеленая вспышка сверкнула где-то внизу, и Верити дрогнула, когда спустя миг, до нее донесся тонкий визг.
- Там кого-то убили.
