Вера, надежда, резня полностью

Не мог бы ты подробнее рассказать о природе воображаемого пространства, в которое попадаешь, когда импровизируешь и поешь все, что приходит в голову?

Не знаю, Шон; я изо всех сил стараюсь выражаться яснее. Это место полубессознательное, сумеречное, место для того, чтобы отвлечься, чтобы сдаться.

Интересно, нет ли тут опасности, что, как автор песен, ты отказываешься от продуманной лирики и всей продуманной архитектуры песни ради чего-то более зыбкого, неопределенного?

Да. Так на самом деле и происходит. Я скажу, есть стихи, которые я «написал» во время студийных сессий, которые просто не звучат, если записать их на бумаге. Возьмем ту же «I Need You», которая как стихотворение – полный провал, но как песня обладает необычайной эмоциональной силой. Так что это, конечно, жертва, но в данный момент я готов ее принести. Я просто думаю, что новые песни более интересны, более эмоциональны и в своем роде более правдивы.

Тем не менее некоторые из последних песен тщательно структурированы. Сразу же приходит на ум «Spinning Song» – столько в ней формальных и тематических сдвигов и поворотов. Не расскажешь об этом?

Итак, все начинается с как бы народной сказки об Элвисе Пресли, которую я написал пару лет назад. В плане формальной поэтики, это детское стихотворение из семи строф о короле рок-н-ролла и его королеве. А заканчивается оно образом кружащегося пера или души, взлетающей все выше и выше, а в самой вышине моя жена Сьюзи сидит за кухонным столом и слушает радио.

Этот образ Сьюзи имеет для меня важнейшее значение, потому что он стал сердцем не только этой песни, но и всего альбома. Кажется, я уже говорил, что это последнее безмятежное воспоминание о моей жене до того, как мы узнали о гибели Артура.

Тут в песне происходит физический перелом, и синтезатор начинает восходящую партию. Мы нащупали этот момент благодаря продолжительной импровизации, когда я снова и снова устало пел мантроподобную фразу «И я люблю тебя», немного фальшиво и немного не в ритме. К тому моменту у меня, очевидно, закончились темы для пения, но, когда эту часть поставили сразу после строчек о Сьюзи, вышло очень трогательно. По крайней мере, для меня это символизирует распад нашего мира. Кроме того, повторяющийся рефрен – «И я люблю тебя» – переводит песню из разряда мифических в более реальные и осязаемые. Она превращается в разбитое, измученное признание в любви.

За этим последовала еще одна жесткая редакция другого сегмента оригинальной импровизации, где я начал петь фальцетом, чего, кстати, никогда раньше не делал. И это тоже, вероятно, было от раздражения или скуки. Во всяком случае, я спел строки «Мир придет со временем» и «Наступит время для нас». Что касается текста, здесь он очень упрощенный, его было бы очень сложно записать на бумаге и отнестись к нему серьезно. И все же это работает.

Да, это прекрасно трогательный момент и дерзкий в своей кажущейся простоте.

Должен сказать, что, по-моему, это трехэтапное движение – от разломанного детского стиха к разломанной мантре и к духовному провозглашению надежды в конце, – возможно, лучший процесс сочинения песни, в котором я когда-либо участвовал. Для меня она самая яркая. При этом я не могу вспомнить, как записывал что-либо из ее составляющих.

Правда?

Да, мы определенно не осознавали, каким будет результат, когда все это делали. Так что, как я уже говорил, «Spinning Song» очень глубоко влияет на меня как на слушателя, потому что я не ощущаю причастность к ее замыслу или что писал ее осознанно. Словно ее написал кто-то другой, буквально.

Бессознательное «я»? Или чье-то руководящее присутствие?

Я правда не знаю.

Для тебя важно, что ты этого не знаешь?

Нет. Более того, есть некоторые вещи, которые я не решаюсь объяснить, настолько они хрупкие и загадочные. «Spinning Song» задает курс для всего остального альбома. Она дала дорогу силам, творческим и потусторонним, чтобы они явились и взялись за дело.

Когда ты так говоришь, я все время вспоминаю эту идею Йейтса об «автоматическом письме» – словах, которые в состоянии транса появляются из подсознания на бумаге.