Веранда в лесу полностью

Б а л а я н. Верно. У нас имеются кое-какие кустарные способы угадывать тех, кто, может быть, обладает способностью к самостоятельному творчеству. О таких мальчиках и девочках докладывают в День чтения, как, например, доложили о тебе. По грубому подсчету, таких выявляют в День чтения одного из десяти тысяч. В День образования их проверяют, и оказывается, что в девяти случаях из десяти поднята ложная тревога. Словом, примерно один из ста тысяч имеет право попасть в приют.

Д ж о р д ж. Но почему не объяснить это прямо и громко?

Б а л а я н. А как же остальные? Нельзя, чтобы они считали себя неудачниками. Они стремятся получить профессию и — ту или иную — получают. Каждый может прибавить к своему имени «дипломированный такой-то или такая-то». Каждый занимает свое место в обществе. Это необходимо.

Д ж о р д ж. Ну, мы исключения, но нам-то можно сказать?

Б а л а я н. Нельзя! В этом и заключается последнее испытание. Девять из десяти, попавших в приют, оказываются не совсем подходящими для творчества, и нет аппарата, который мог бы выделить из десятка того единственного, кто нам нужен.

Д ж о р д ж. Каким же образом вы определяете его?

Б а л а я н. Тот, кто не желает смириться с жизнью в приюте для ненормальных, он и есть тот, кто нам нужен. Быть может, жестокий метод, но он оправдывает себя. Такие люди, как ты, Джордж, способствуют техническому прогрессу полутора тысяч миров. Мы не можем позволить себе потерять хотя бы одного из их числа, но и не станем тратить усилия на того, кто не оправдывает наших надежд или сам не хочет.

Д ж о р д ж. Как поступаете с теми, кто не оправдывает надежд?

Б а л а я н. В конце концов они получают образование посредством лент. Антонелли — один из них. Он дипломированный психолог. Я — тоже. Мы составляем, так сказать, второй эшелон.

Д ж о р д ж. Второй эшелон чего? Системы колпаков?

Б а л а я н. Ты уже иронизировал по этому поводу, Джордж. Да, как всякая система, и эта имеет недостатки, но она надежна и экономична, я говорил тебе, она выручила нас.

Д ж о р д ж. Не соглашусь с такой оценкой, сэр. Я испытал эту систему на собственной шкуре. Вы сами знаете, что она вредная и глупая, и вы, по виду такой симпатичный человек, служите ей.

Б а л а я н. Я служу прогрессу, цивилизации.

Д ж о р д ж. А для чего тогда цивилизация, сэр? (Смотрит на молчащего Балаяна, на Грегори и снова на Балаяна.)

Б а л а я н. Ты задал вопрос о смысле существования. Это столь глубокий вопрос… Я сам долго мучился им, но вот уже немолод и просто служу — без ответа. Система образования, если не врать, есть система отбора. Если отбор невозможен, общество гибнет. Я все сказал тебе, Джордж. Теперь ты знаешь, кто ты такой. Решай свою судьбу сам. Действуйте, Грегори. (Уходит.)

Д ж о р д ж (смотрит на Грегори). Это все правда?

Г р е г о р и. Да.

Джордж молчит, спокойно раздумывая.

Это долгий и тяжкий путь, Джордж, который он предлагает, долгий и тяжкий, но никто на свете не гарантирует тебе успеха. Может, однажды, когда уйдут годы и вдруг откажут способности и уйдет молодость, ты все же будешь вынужден надеть самый заурядный колпак и стать еще одним заурядным служащим приюта. Разве ты этого хотел, Джордж? Я думаю, мы пойдем ко мне и ты еще раз подумаешь, какая профессия тебе по душе. И ты получишь ее мгновенно.

Д ж о р д ж. Пошли.

Свет возвращает нас в приют. На стульях рядом сидят  м и с с  Т а й т  и  М а р и я. Появляются  м у з ы к а н т ы, настраивают инструменты. Поглядывая на них, мисс Тайт закуривает папиросу. Смотрит на Марию и глубоко затягивается дымом.

М и с с  Т а й т (спокойно). Музыканты ждут.

М а р и я. Зачем вы меня мучаете?

М и с с  Т а й т. Он теперь, я имею в виду Антонелли, требует ежедневного отчета. Начнем репетицию. Там у тебя во второй части не слышно пиццикато. И весь кусок вялый.

М а р и я (равнодушно). Это не вяло, это нудно. Это очень медленная часть. Здесь не играть, плакать нужно, а они устраивают базар.

М и с с  Т а й т. Начнем. Может, получится. Он, этот педант, я имею в виду Антонелли, считает, что все неудачи твои из-за того, что я тебя неверно воспитывала. Тебе же не хочется, чтобы меня уволили?

Мария идет к оркестру, взмахивает рукой и обрывает звук, заметив  Д ж о р д ж а. Он бредет, едва передвигая ноги.

М а р и я (медленно подходит к нему). Значит, вернулся?

Д ж о р д ж (тихо). Я здесь.

М а р и я. Так рада видеть тебя и так жаль тебя, Джорджи! Что творится в мире! Почему ты вернулся? Ты ко мне вернулся?

Он отрицательно покачивает головой.