Кира жевала твердую лепешку, которую сначала подержала над огнем в надежде, что та станет хоть немного мягче. Только пальцы себе обожгла, лепешка же продолжала хрустеть на зубах. Этот методичный звук странным образом способствовал спокойному течению ее мыслей.
Аргус сидел напротив, задумчиво глядя в костер. Сквозь оранжевое пламя его лицо казалось дьявольским, резким, тени вытягивали глаза к вискам, подчеркивали рельеф высоких скул и делали более жестким рот.
Кира не могла себе представить, что это экзотическое лицо вдруг окаменеет под ледяным прикосновением смерти.
Ей никогда не доводилось быть причиной чьей-то смерти. Куда там! Из-за нее даже мальчишки ни разу не дрались. В самом ближайшем будущем от ее поступка будет зависеть его жизнь. И чем быстрее приближалось это будущее, тем тяжелее ей становилось на сердце.
Кира открыла было рот, чтобы что-то сказать Аргусу, но, не проронив ни звука, молча его захлопнула. Что ему сказать? Что ей жаль, что так вышло? Но ведь это не ее вина. Что не хочет, чтобы он умер? Но ведь и самой не хотелось быть разменной монетой в чужих руках. С другой стороны, подумала она, есть разница между пленом и смертью. И разница эта настолько же огромна, как и отличие ее мира от остальных увиденных ею измерений. Так может быть, не нужно ставить Аргуса перед выбором? Особенно, когда этот выбор неравнозначный. Не убьют же ее волшебники? А его могут. И что вообще это за штука, из-за которой все словно с ума сошли?
— Скажи мне, Аргус, почему для вас так важен этот самый Талисман?
Он ответил не сразу. Мыслями Аргус был где-то далеко. Его лицо еще хранило суровое, вдумчивое выражение, когда он медленно ответил.
— В вашем мире нет аналогов тому, что для нас значит Талисман. У вас есть различные религиозные конфессии, но и у нас есть Боги. Им молятся, их почитают. Талисман — это нечто отдельное от них, но подвластное только им, потому что было для них создано. Сами по себе Боги могущественны, они управляют судьбами миров, но не так, как с Талисманом. Он обладает уникальной силой, с его помощью было создано все живое и неживое.
— То есть, у Богов нет такой силы?
— Служители их храмов когда-то решили, что нет. Они увидели в наших Богах не самую высшую власть, а просто бессмертных существ, которые без Талисмана бессильны.
— Это действительно так?
— Я не знаю. Споры об этом ведутся тысячелетие. Но никто так и не предоставил каких-то неопровержимых доказательств.
— Насколько я поняла, Боги больше не отвечают на ваши молитвы. Не являются вам или кому-то еще.
— За всем Веретеном Миров уследить сложно. Но говорят, что это так.
— Зачем люди ищут Талисман, если ты говоришь, будто создан он был для Богов?
— Чтобы иметь власть над другими. А возможно, и над самими Богами-Прародителями.
— Но ведь Жрецы не смогли удержать его в руках.
— И этот факт активно используют те кланы, кто считает, что такая власть не должна принадлежать смертным.
— Кто, например?
— Например, твой клан.
— Провидцы не хотят обладать Талисманом? — Кира была приятно удивлена. Она почувствовала, что Провидцам важна именно она, а не та польза, которую с ее помощью могли извлечь.
Ее клан не претендовал на власть, но и не оставался в стороне от политических игр. Наверняка люди, умеющие предвидеть будущее, являются не последними по значимости фигурами в этой шахматной партии. Но какую выгоду они хотят извлечь, передав части Талисмана Богам?
— Почему же остальные не последовали примеру Провидцев? Зачем пытаться завладеть тем, что невозможно удержать?
— Разлетевшись на мелкие кусочки, Талисман не утратил силу. Каждая крупинка имеет огромную энергию, несет волшебство, способное дать небывалое преимущество ее обладателю над всеми остальными. А кто не захочет это иметь?
— Я.
Кире абсолютно были чужды честолюбивые стремления. Она никогда не видела себя в политике, строя заговоры, задумывая планы захватов других земель.
— Тогда ты в меньшинстве, — ответил Аргус и отвернулся.
— А какую позицию занимает твой клан?
— Он сохраняет нейтралитет. Но предпочитает следить за событиями. И у нас есть враги. А отдавать преимущество в руки тех, кто хочет нас убить, по меньшей мере глупо.
— Значит, ты тоже заинтересован во мне? В том, как повернется эта история?
— В тебе — да, в истории — нет.
Кира замолчала. Закусила губу и опустила глаза, чтобы Аргус не увидел их выражения.
Неужели ее мечта сбывается? В ее жизни, наконец, появился мужчина, который ставит ее на первое место. Она долго не могла в это поверить, сопротивлялась тонкому голоску внутри, который твердил ей: «Смотри же, Кира, вот он, твой герой, твой мужчина, способный любить и защищать, способный принять тебя вместе с твоими недостатками и увидеть твои достоинства». Но делать вид, что равнодушна, и быть равнодушной — разные вещи.
Потрескивание костра нарушало повисшее неловкое молчание. Искры вспыхивали и между ними. Он смотрел на нее через пламя, жадно, жарко, взглядом дикого зверя, отслеживающего малейшие изменения в поведении своей жертвы и готового мгновенно на них отреагировать.
