Этот древний квадратик московской земли возле речки Яузы (при её впадении в Москву-реку, где был дом моих бабушки и деда) издавна назывался «ЗЕМЛЯНКА». А почему?.. Думаю, потому, что это предгорье высокой Таганки. И тут, внизу, пращуры, работая, копали и жили в землянках.
Бог отнял у меня способность творить.
Все масонские ложи основаны на учении каббалы. И члены этих лож (а их несколько) поклоняются сатане. Единый центр их теперь в США.
И вновь о Светлове. «Это не от сигарет, не от табака, – говорил Светлов, глядя на прожжённые дырки на пиджаке и коленях. – Это следы от пуль врага».
Мой учитель, поэт Михаил Аркадьевич Светлов, постоянно курил. Помню его с вечной сигаретой в худых, по-птичьи согнутых пальцах. И в Литинституте, и дома, и в ЦДЛ. Горячий серый табак нарастал на сигарете и падал ему на костюм. На рукава, на колени. Соседки по дому (на Тверской, тоже жёны писателей) корили его: Родам, мол, мужа держишь в рванье. А Родам, красавица, гордая грузинка, отвечала: «А что я могу поделать? Эти костюмы все новые. И в шкафу вон ещё висят». А поэт только отшучивался: «Это следы от пуль. Враги хотят сбить меня с ног… Вернее, с толку…»
Как-то Светлов прямо из-за столика ресторана ЦДЛ пригласил меня, поэтессу Таню Стрешневу и поэта Ярослава Смелякова в гости к своему другу, художнику Игину. Иосиф Игин купил тогда «однушку» в новом кооперативе на Ленинском проспекте. Мы с радостью согласились. И вот, затолкавшись в такси, летим к Игину, сперва по Садовому кольцу, затем направо, на Ленинский.
На заднем сиденье мы теснимся втроём. Светлов – между дамами. И, конечно, не может не закурить. Шофёр недовольно ворчит. Светлов курит. А я вдруг вскрикиваю от боли. Искра от сигареты буквально прожгла край платья и кожу колена (историю того, как мы в тот вечер смешно гостевали у Игина, я подробно описала в романе «Письма чужой жене»).
А в тот поздний вечер, когда я вернулась домой, к бабушке на Таганку, на метро, она, оглядев меня, вдруг с ужасом заметила дырку на колене на розовом платье. И, помолчав, горько вздохнула: «Меня твоя мама предупреждала… А вот теперь я вижу сама… Ты покатилась по наклонной плоскости».
Чувство юмора не покидало Светлова и на одре в больнице. Где он умирал от рака лёгких. Однажды корреспондент какой-то газеты всё же прорвался в палату реанимации – взять у классика интервью. А чтобы сделать ещё и фотопортрет, пришлось подтянуть невесомо-худого Светлова за подмышки к спинке кровати. И, усадив на подушки, повесить сзади для фона кусок чёрной ткани. И тут Михаил Аркадьевич вдруг шёпотом пошутил: «Принесите пиво к раку» (в то время пить пиво с раками или креветками считалось шиком…). А этот портрет Светлова, год 1964, я взяла в редакции. Немыслимо пронзителен последний взгляд человека из века двадцатого в вечность. Берегу его свято. Вот он.
В копилку слов. Смешная фамилия – Тюляньдин.
«Уймитесь, волнения страсти. / Засни, безнадёжное сердце. / Я плачу. Я стражду… / Не выплакать горя в слезах». Романс. Слова Кукольника. Музыка Глинки. Его чудесно пел Шаляпин. А я с детства помню, как это печальное «Сомнение» одиноко пела моя мама у нас дома в Останкино, под свой аккомпанемент. А потом плакала, обняв меня мягкими горячими руками. Папа часто и подолгу бывал в Сибири в командировках.
Очень жаль, что я, наверно, не доживу до того счастливого дня, когда в России будет создан свой Интернет, как в Китае. А то мы в гадкой зависимости от Запада. А их лживая «Википедия» – просто помойка.
«Есть „Троица“ Рублёва, следовательно, есть Бог», – сказал Павел Флоренский… Слава Богу, наконец-то бесценную «Троицу» после многих лет заточения вернули из музея домой, в Лавру, верующим.
Эта фигура, без сомнения, интересна… У каждого есть свой С. Довлатов… У меня тоже, и он совсем нехорош. Безбожник, алкоголик и наркоман, лживый вор, русофоб, релокант, бабник, бросил жену и трёхлетнюю дочку. Но главное – предал Родину… Что для негодяя нужно ещё? Противен он мне. Хоть на страницах прозы своей и лёгок, и остёр на язык. Писал «вкусно». Хоть тараканов к обеду жарь. Но лучше, не читая его, не заблуждаясь, сходить в ресторан. А ведь есть у него поклонники – либерасты-эстеты. И примите моё сочувствие, вы, хворые на всю голову.
Бабушка всегда мне говорила: «Запомни, детка, мы, Никольские, все из духовного звания». Она имела в виду сословие. А сословия были Лениным, революцией 1917 года ХХ века упразднены. Но мы-то всё равно остались «из духовного ЗВАНИЯ» (дух позвал).
Кстати, под этим прессом (отъёма у меня моего писательского кабинета) я живу всю жизнь. То М. Теребилов – Юрин отец, то его брат – Теребилов Фёдор отнять пытались. То В. Г. Пасичник, мой зять номер один – муж дочки. То теперь вот зять номер два – муж внучки. Просто какое-то наваждение.
