Деревенская жизнь сосредоточена вокруг религиозных ритуалов. В центре деревни еще в семнадцатом веке был построен храм, но в период Мэйдзи приняли закон о разделении буддистских и синтоистских святилищ, деревенской церкви тоже пришлось расколоться. Помимо двух государственных религий там образовалось несколько религиозных культов, члены которых поклоняются духам животных, молятся богам гор и леса. Адептами некоторых культов могут быть только женщины. В деревне сильна вера в мифических существ. Согласно синтоистской религии, лисы связаны с Инари, богом процветания. Считалось, что самые богатые жители деревни втайне разводят у себя лис, которые и приносят им богатство. Видимо, из зависти состоятельных жителей деревни стали обвинять в том, что те используют лис не только для приумножения своего благополучия, но и для колдовства, черной магии, чтобы проклинать своих врагов.
Вера в хитрость и недобрые намерения кицунэ и их владельцев была непоколебима и передавалась из поколения в поколение. В этих местах и правда всегда обитало много лисиц, в холодную зиму они рыскали в поисках еды возле деревенских домов, и каждый местный житель помнит, как в детстве содрогался от их лая, который ветром разносился с гор вниз по ущелью.
Тина прерывает чтение, чтобы отправить Виктору слова, которые почему-то посчитала поэтичными:
Лисы лают в горах. И лай их разносится по всему ущелью.
Читает дальше. Азуми Саито рассказывает легенду об одной местной девушке по имени Хотару-тян, которая однажды в храме знакомится с приезжим торговцем. Торговец просит показать ему место в горах, где река берет свое начало. Он расхваливает их природу, святыню и саму девушку. Она соглашается подняться с торговцем в горы. Там, наверху, торговец насилует молодую, не знавшую мужчин Хотару-тян и сбегает. Девушка остается одна высоко в горах. Пока она идет домой вдоль реки, где-то за спиной все время лают лисицы, кажется, они преследуют Хотару-тян. Она пытается бежать, но из-за пережитого у нее совсем нет сил. Девушка садится у самой реки и спиной упирается в большой камень. Вдруг сверху с камня на нее прыгает дикая лисица, Хотару-тян слишком слаба, не может сопротивляться. И уже во второй раз чужак издевается над ее телом. Лисица проникает в девушку, сворачивается в клубочек у нее под ногтем. Хотару-тян к утру добирается до деревни и рассказывает, что гуляла одна в горах, когда на нее напала дикая лисица. Про торговца никто ничего не знает. Даже сама Хотару-тян уже не помнит о нем, только про лису. Она помнит жесткую шерсть, тяжелые лапы на груди, где теперь у нее синяки, помнит, как большое животное прижимало ее к земле, разрывало ее плоть. У Хотару-тян болят пальцы и ногти, которыми она пыталась защититься от торговца, но ей говорят, что это лисица так проникает в тело, ей говорят, что она теперь одержима духом. Азуми Саито пишет, что изнасилование сильно травмировало молодую девушку, как и страх позора, поэтому ее сознание превратило произошедшее с торговцем во встречу с коварной лисицей, которую Хотару-тян научили бояться с самого детства. Замуж Хотару так и не вышла, до конца дней своих она просидела дома, чаще всего у окна, выходящего на гору, иногда срываясь на истерики и лай.
Азуми Саито приходит к выводу, что кицунэ-цуки – это психическое расстройство. Но оно не укладывается в универсальную систему психических заболеваний, принятую на Западе. Это локальный синдром, присущий Сиге и некоторым другим японским префектурам. Если рассматривать кицунэ-цуки в западной системе, то эта болезнь похожа на диссоциативное расстройство идентичности.
Диссоциация – раздвоение. Механизм защиты. Способность человека воспринимать происходящее с ним так, будто это происходит не с ним. Результат травматического опыта и невозможности защититься от последующего нежелательного опыта.
Обычная диссоциация… Тина соврала. Она не знала, что это такое.
И все же выходит, что не обычная.
Японская исследовательница считает, что одержимость лисицей и правда похожа на диссоциацию, но у пациенток с кицунэ-цуки имеется ряд особенных проявлений. И к тому же корни болезни глубоко врастают в японскую мифологию, в культурную память целого народа, а не только в личную травму. Поэтому когда речь идет о понимании, а тем более о лечении локальных синдромов по типу кицунэ-цуки, необходимо учитывать социальный контекст, религиозные и культурные особенности конкретных обществ.
Тина копирует выдержки из статьи в свой файл, скачивает саму статью и добавляет в папку на рабочем столе, где она хранит все источники по диссертации. Проверяет телефон – Виктор не отвечает.
