Верховный Издеватель(СИ) полностью

С ним было так легко, будто и больница - не больница. Будто это они в гостинице в другом городе (и правда, в другом городе!) - путешествие как бы продолжается, просто это такой сильно затянувшийся привал. В окно выгляни - и, может быть, увидишь Лавру в сотне метров.

- А я ни разу не видел, что там, за окном, - уловил его взгляд Ромка. - Только слышал.

- А что слышал?

- Ну, как всякие голубьи по утрам чирикают.

- Чего?

- Тьфу, то есть воробьи. Думал про голубей, а сказал про воробьёв. Ну, я же и сам - Воробьёв, ты же знаешь! Меня учительница, когда к доске вызывает, всегда говорит: "Ну, Воробьёв, прочирикай нам что-нибудь!"

Опять вошла сестра:

- Получите из кухни ужин. Сами принесёте и отнесёте - у нас так все делают.

И вышла.

- А где кухня? - спросил Кирилл. - В какую сторону идти?

- Вот это понятия не имею - ни разу не видел, как там...

Ах, да. Для него коридор был уже другим, неведомым миром. Точь-в-точь как люди про тот свет многозначительно говорят: кто же знает, что там! Там... Правда, Ромка атеистом не был и в существовании коридора не сомневался.

Внесли его сюда, конечно же, через коридор - только тогда он "кажется, спал" и о коридоре так же ничего не помнил, как ничего не помнит человек о своём рождении. Вошли коридором и коридором выйдем. Не вечно же лежать в палате и лечиться!

- Я знаю только, - сказал Ромка, - это мне говорили, что вон за той стеной - палата Даши, а там за стеной - Настя. А та-ам, за Настей и ещё одной палатой - там Данил.

- Ой да, кстати! я же хотел их тоже навестить!

- Ну, так сходи. Оно... конечно, без навигатора сложно - но авось найдёшь. Вдруг!

- Да, Ром. Я быстро! Я к тебе где-то, наверное, через полчаса вернусь.

Он принёс Ромке ужин, а сам отправился в путь.

8. Отроки Эфесские

Существует присловие: "На Страшном

суде никто тебя не спросит, был ли ты

святым Петром, тебя спросят -

был ли ты Петей".

митр. Антоний Сурожский

Кирилл навестил трёх девочек, но больше всех запомнилась ему Настя - лучшая подруга той самой Тани, которая погибла. Они сидели в автобусе вместе, но перед аварией - всего минут за двадцать! - поменялись местами. Тане захотелось поближе к окну и... как говорил один очевидец, "её собирали, в гроб по частям складывали". Настя же отделалась переломом ноги, ключицы, двух рёбер - причём, всё время от первой секунды до операционного наркоза была в полном сознании. А глаза ей никто не закрывал, в отличие от той везучей девочки, которую угасающим сознанием слышал Кирилл. На всю жизнь он запомнил галлюциногенный диалог в темноте:

"А где Таня? Тань, ты где!?"

"Таня пока не может ответить".

Таня пока не могла ответить, потому что у Тани было полголовы.

"Слушайте! не знаю уж, как вас по имени... но вы были правы, тот "странный дядечка" на велике. Вот так вот и открываются порталы. Система земных дорог, оказывается, куда более разветвлена, чем мы думали: в некоторых случаях она сшивает миры.

Оказывается, иногда поменяться местами - означает поменяться судьбой. Кому-то выписан билет на жизнь, кому-то... тоже на жизнь, но в другом мире. Кто бы мог подумать, что "ближе к окну" означает - ближе к окну на тот свет. Перед кем-то вдруг открывается одна дорога, перед кем-то - другая. Самое странное, когда, делая выбор, ты не знаешь его цену. (Только в каком-то духовном смысле, при самой глубокой вере, можно искренне сказать, что... не проиграл никто).

И Кирилл снова в изумлении замер перед вечной головоломкой человеческих жизней в руках Бога. (Даже подумал, что само слово "головоломка" очень уж натуралистически-жестоко подходит к ситуации).

Наверное, не самое худшее - из дома под названием Детство уйти в дом под названием Небо. Главное, и там, и там ты дома, а дома всегда хорошо. Вот только остающимся это трудно объяснить - оставаться тяжело! Такие уж мы люди: здесь нам ничего не объяснишь, а там и объяснять ничего не надо будет.

Настя сказала вдумчиво и серьёзно:

- Я ведь вот знаю, что она жива там!.. а почему-то всё равно плачу. Почему?

- Христос воскресил Лазаря... а всё равно почему-то перед этим плакал, - погладила её по голове мать, утешая.

Срабатывают всегда почему-то самые странные "утешения" и самые странные "объяснения"! А всё прямое, не странное - не работает. Настя задумалась.

И Кирилл задумался:

"Самый большой абсурд: смерть побеждена... - а все, встречаясь с ней, плачут. Все... - начиная с Самого Богочеловека, Который её победил... У Бога всё - абсурд... но почему-то только от этого абсурда мы и остаёмся Людьми, а не машинами".

- Ну, и как мне теперь жить!? - сказала Настя (видимо уже далеко не первый раз!) - Это же я должна была погибнуть - а получается, она погибла вместо меня, а я осталась.