Я всё ещё не могла успокоиться от такого поворота судьбы - и начала с чего-то горячо и уверенно с кем-то говорить как нечто само собой разумеющееся:
- Царь всё время, испокон века, норовит как-нибудь да выежиться над нами, не так, так эдак, придумать какой-нибудь ещё "священный долг" - нас перед ним... как-нибудь влезть в наши жизни, наши души, плюнуть-высморкаться туда... предъявить права если не на нас, так на детей. Мы всё время ему чего-нибудь (кого-нибудь!) должны... он - никому ничего не должен! Его фантазия на эти фокусы с долгами неистощима. Он боится только одного - что мы наконец поймём: его власть ровно такая, какую мы ему сами даём!
Я так разволновалась, что проснулась. Ошалело смотрела на беспокойно спящего Ромку, а в уме почему-то всё вертелись два роковых слова: "царь" и "повинность".
"Повинность" - вот ведь слово-то какое раньше было... ёмкое и точное: не то что нынешний "священный долг" (хотя?.. если убрать "священный", а оставить только "долг" в рэкетирском смысле - тоже выйдет довольно верно). Корень-то - "вина"! Презумпция вины подданных перед Государством-Государем. Заранее виноваты, что на свет родились - но раз уж родились, искупайте вину рабством. У кого уж какая повинность: у крепостного крестьянина - своя, у солдатских детей - своя, у поповских - своя (обязательная бурса - немногим лучше военных кантонистских школ!).
Каждый на своём месте и винится, и повинуется.
Я вспомнила, с чего вдруг "родился" этот сон!
Один мой знакомый недавно рассказал семейное предание, что передавалось из поколения в поколение - историю своего прапрадеда. 17-летний кантонист (кстати, самый что ни на есть русак(1), сын солдата), не выдержав неволи и издевательств, бежал. Сам побег оказался успешным. Он как-то сумел раздобыть себе подложный паспорт. Начал новую жизнь "с белого листа", счастливо женился, обзавёлся хозяйством... вскоре родился чудесный сынишка, в котором они с женой души не чаяли...
Выдал его однажды собственный тесть - по какой-то дурацкой ссоре. Было долгое судебное разбирательство. Его, уже 26-летнего, отправили в арестантские роты. Будто свершилось утончённое издевательство: "Что, хотел от судьбы своей уйти... от царя! думал - ушёл!? Вон даже и сына успел народить... ну, хорошо, и сын пойдёт туда же, где был ты!". 6-летнего (!) ребёнка - даже чуть не дождавшись исполнения законных 7 лет, - отняли и забрали в кантонисты. Естественно: сын кантониста - кантонист! Мать, оказавшись в одночасье и без ребёнка, и без мужа, наложила на себя руки... А от того каким-то чудом выжившего в 12-летнем аду (с 6 до 18-ти) кантониста-сына и пошёл дальше род моего приятеля, - историка-краеведа. Сюжет такой, что, пожалуй, даже "художник простых бытовых ужасов" Лесков с каким-нибудь "Тупейным художником", не говоря уж о Радищеве, отдыхают!
Нам кажется неправдоподобным, сумасшедшим, абсурдным - а тогда (всего-то несколько поколений назад, если задуматься!) это было в порядке вещей.
После того рассказа я от потрясения долго не могла ни о чём другом думать. Специально нашла в инете и прочитала книгу о кантонистах.
В I половине XIX века все дети солдат (любые - появившиеся на свет хоть во время службы отца, хоть после его выхода в отставку) считались военнообязанными - кантонистами. С 18 лет они проходили обычную 25-летнюю службу - но от остальных рекрутов отличались тем, что прежде их ждала обязательная подготовка к армии в специальных школах (чаще всего строжайше-казарменного типа). Причём, эта подготовка в срок службы не засчитывалась. Своеобразному призыву они подлежали с 7 лет! С этого возраста их обучением и муштрой занимались гарнизонные школы - обычно по месту жительства, так что чаще всего какое-то время их ещё оставляли при семье. Пока... Казарма ждала их, по закону, с 12-летнего возраста (точнее, срок был плавающий - "забривали" от 10 до 14 лет). На место учёбы-службы везли по этапу - довольно часто вместе с каторжанами. По закону мудрого царя Николая I, мать, прячущая хотя бы 10-летнего кантониста от отправки в такую школу-казарму (а уж, тем паче, приютившая сбежавшего оттуда сына и не донёсшая на него!) несла такую же уголовную ответственность, как за укрывательство беглого преступника.
По статистике Генштаба, за десятилетия существования кантонистских школ (до 1856 г., когда Освободитель Александр II начал царствование с того, что их навсегда отменил), через них прошло около 8 миллионов человек. Казалось бы, самоочевидная бессмысленность многолетнего обучения на рядовых никого не смущала. Как в одном армейском анекдоте уже нашего времени: "А нам не надо, чтоб ты пользу приносил - нам надо, чтоб ты за...лся!"
Читать описания быта в таких заведениях - не для слабонервных! Были люди, которым довелось пройти за жизнь и кантонистские школы, и каторгу... и они потом говорили, что на каторге жилось несравненно легче!
