Верховный Издеватель(СИ) полностью

Время бежит, и вся жизнь становится враньём. Да, каждый день ходили с Сашей на Волгу, купались. Собирали закаты в фотоаппарат, как поспевшие ягоды в лукошко. Скоро недельная корзинка была уже полна ими.

Что ещё нужно для счастья, когда всё и так есть. Правда, где-то в глубине души "есть" и "будет", как всегда, исподтишка вступают в конфликт - не хотят твёрдо соблюдать перемирие, как Украина с ДНР.

Если хотя бы в светлые периоды жизни между "есть" и "будет" стоял железный знак равенства! Что надо сделать, чтоб его поставили? А то вот так вот соберёшь закаты - а они все протухнут. Кому нужны снимки радости, если её больше нет! Уж лучше бы в том году не фотографировались в Лавре.

Время всё превращает в ложь: что есть сейчас, того нет через секунду. Жить по-настоящему можно лишь в надежде выхода из времени: "И Ангел, которого я видел, клялся Живущим во веки веков, что времени больше не будет"(1). Значит, Апокалипсис - это вовсе не "конец света", а конец времени: с концом времени мы только-только и увидим, каков свет настоящий.

А пока, вроде, всё хорошо, и лето в разгаре, и у Ромки есть друг... Кому хочется думать, что интернат больше, чем лето, и друг опять в него вернётся. Это будет... но пока всё, что будет - "не по правде". Есть только то, что есть. Нет никаких детдомов, солнышко светит, велосипедные спицы на скорости сверкают, всё радостно-беззаботно.

- Ребята, может, повесите в саду качели?

- Не-е, тёть Марина! Вот что другое - эт пожалста, а вот качели я делать не буду, и вы мне про них лучше не говорите.

И помолчав, добавил:

- Вы уж извините, с качелями у меня... ну, типа плохие воспоминания связаны!

- Упал, что ли? - спросил Ромка.

- Сам ты упал! Если б я упал, я б на такую ерунду внимания не обратил - мало ли откуда я за свою жизнь падал... откуда только не падал!

- А что тогда?

- Да-а... неохота вспоминать! Хотя... если сильно хотите, вам могу рассказать. У меня, в общем... мама хотела повеситься. Ну, пила и вешаться хотела. А папа прятал от неё все верёвки. Ни одной верёвки в доме никогда на виду не было! Но один раз мы с папой повесили в саду качели. Что-то нас угораздило. И когда дома никого не было, мамаша отрезала верёвку от качелей... ну, и прямо на ней. Мы пришли - а она уже висит. Мы тут же конечно, к ней, папа верёвку отрезал... но уже поздно было. Врачи сказали - ну, если бы вы типа на пять минут раньше, ещё можно было бы спасти... Ну, потом пришла комиссия какая-то. Отца сразу родительских прав лишили - потому что он тоже сильно квасил... Ну, меня - в детдом. Вот и всё. Так-то уже почти год прошёл.

Рассказывал он деловито - подчёркнуто абстрагируясь от лишних эмоций: мол, что было, то было, год другой, жизнь другая.

- А как это она так? От чего? - воскликнул Ромка.

- Не знаю, отчего! Сначала пила-пила - даже больше, чем папа! - а потом, чтобы завязать, пошла в какую-то "сильную" церковь - ну, типа православную, но не совсем... какую-то "истинно православную", что ли. И там ей очень рассказывали каждый день что-то про Страшный Суд, что-то про ад - ну, как там всякие там грешники мучаются: вообще жесть - она рассказывала! А потом... ну типа глюки какие-то начались - всякие там бесы каждый день к ней приходили и говорили: "Ты наша!.." В общем, папа про неё говорил - замолилась! Ей было пипец как страшно, и она... наверное, от страха так. А до этого она очень добрая была!.. ну, когда трезвая, конечно. Я её всегда доброй помню. Я с тех пор Бога не люблю! - закончил Саша.

- Почему? - наивно спросил Рома.

- Не почему, а за что. За всё!

А и правда - за всё... Что чувствует 10-11-летний человек, когда в одночасье весь его фантастический мир, как в воронку, засасывает вдруг в детдомовскую дыру? И сказка становится вонью... И всё это ему - не за что-то, а просто так.

- Меня ещё в самом начале дядя хотел как-то там усыновить. Хороший дядя... он даже не пьёт, представляете! Но что-то там случилось... и его хотят посадить. А даже если и не посадят, - то всё равно с судимостью ведь уже не разрешают усыновлять, да? Да ему и самому сейчас не до того! Всё, был человек - сломали человека! - серьёзно, как взрослый, сказал Саша. - А так-то он был хороший... даже почти что как вы!

- Вот, тёть Марин. - продолжал Саша. - Вот смотришь-смотришь на людей и думаешь, почему все разные!? Ну все же разные! Вроде, все - люди и все... разные. Вот из этой "церкви" и из суда... и вообще. Почему так? Вроде, есть люди, а есть... ну, тоже люди - но всё равно... гады какие-то! И те, и эти - люди. От одного уходить не хочется, от другого... блевать хочется. Извините, тётя Марина, за некулюторное слово. Вот почему так?