- Ага, так, значит, вы господа узурпаторы? - неприязненно воскликнула старуха. - Так, так. Теперь мне все понятно. - Она повернулась к священнику. - Видите ли, господин кюре, вот эти молодые люди вместе со своей начальницей совершенно незаконно заняли под свою школу принадлежащую мне землю. Вся долина под Волчьим Зубом искони принадлежала семье Фонтенак. И вдруг является какая-то особа с двумя десятками ребят, без церемонии забирает мой старый сарай, который стоит в долине, и совершенно спокойно начинает распоряжаться моей землей. А этот лентяй и лежебока, наш мэр, еще поддерживает ее. Говорят, эта особа, госпожа Берто, происходит из очень почтенной семьи в Лионе. Мне даже говорили, что она дочь одной дамы, которую я некогда знавала, но я этому не верю. Почему-то во время войны эта особа носила другую фамилию, а теперь вдруг оказалось, что она вдова Берто. Этого отчаянного головореза! Конечно, мне все сразу стало понятно: жена такого, как Берто, не должна считаться ни с чем, даже с законом... Но я еще с ней поборюсь, я ни за что не уступлю ей мою землю!
Священник с досадой слушал эту длинную речь. Уже десяток раз госпожа Фонтенак со всеми подробностями рассказывала ему историю своей тяжбы с Берто.
Вдруг хозяйка замка что-то вспомнила и сварливо обратилась к грачам:
- Что вы такое делаете в вашей школе? С самого рассвета у вас стоит невыносимый шум! Из-за этого шума я совершенно не могу спать...
- Мы строим, - сказал мальчик. - Сначала мы ремонтировали наш сарай, а сейчас, когда выучились хорошо строить, мы строим новый коровник для нашей Белянки. - Видно было, что он прямо раздувается от гордости и желания показать этим двум, кто такие грачи.
- Ужасный шум, - повторила госпожа Фонтенак, не обращая внимания на слова мальчика. - Ни минуты нет покоя! Я собираюсь жаловаться мэру.
- Мы скоро кончим, - робким голосом сказала девочка. - Уверяю вас, нам осталось работы на несколько дней. Наши мальчики строят очень быстро...
- Зачем же вы ко мне пожаловали, господа узурпаторы? - не слишком любезно спросила госпожа Фонтенак.
Мальчик, не отвечая, принялся расстегивать молнию своего комбинезона и бережно вытаскивать что-то из внутреннего кармана.
Священник иронически смотрел на его старания.
- Можешь не доставать, - сказал он мальчику. - Конечно, вы и сюда пришли, чтобы уговорить госпожу Фонтенак подписаться в ваших тетрадках и купить открытки с "голубем мира". Вот, сударыня, - обратился он к госпоже Фонтенак, - они и ко мне приходили со своим подписным листом. Но я не хочу участвовать в затее, которую организовали безбожники и коммунисты... Я за мир, но меня не подобьешь участвовать в организациях красных!
- Я что-то плохо соображаю, - пробормотала госпожа Фонтенак. - Это, что же, значит, я должна давать деньги для того, чтобы они делали там разную их демократию и революцию?
- Примерно так, сударыня, - кивнул священник.
Девочка покраснела.
- Видишь, Ксавье, я тебе говорила, не следовало нам сюда соваться... - прошептала она.
Но тут Ксавье резким движением вытащил, наконец, из-за пазухи сложенную вдвое тетрадь, из которой посыпались открытки. Стая белых голубей усеяла комнату.
Девочка со всех ног кинулась подбирать открытки, в то время как мальчик запальчиво совал под самый нос госпоже Фонтенак тетрадку, на обложке которой старуха увидела отпечатанную таблицу умножения.
- Это что же такое? Умножение?! - изумилась она.
- Это "Тетрадь Мира", можете сами убедиться. Вы не смотрите, что здесь таблица умножения... Вот здесь, на этих страницах многие записывали свои мысли и свои мнения. А здесь подписывались и давали деньги и покупали наши открытки. Нам давали и по триста и по пятьсот франков, честное слово. - И Ксавье, развернув тетрадь, тыкал пальцем то в одну, то к другую строчку, стараясь обратить на них внимание старухи.
- Дай-ка взглянуть, кто и что тут пишет! - Священник нагнулся над тетрадкой. - Ото, как много подписей! Господин Гомье, аптекарь, - пятьсот франков. Булочник Леду - четыреста. Учительница, мадемуазель Венсан, - сто семьдесят. Начальник станции, Фламар, - двести. Гм... знакомые все люди... Давно только я не видел их в церкви... Этот Фламар! Ему давно пора бы подумать о спасении души, а он, видите ли, записался в коммунисты!
Прищуренные глаза девочки вдруг расширились, блеснули гневом.
- Дедушка Фламар очень хороший, - сказала она высоким, дрожащим голосом. - И вы про него, пожалуйста, не говорите ничего дурного, господин кюре. Мы носим наши тетрадки и собираем подписи, и мысли, и мнения людей, чтобы все могли договориться. Договориться о том, чтобы на земле было спокойно, чтобы люди больше никогда не воевали... И чтобы все были счастливы. И вы, и мы, и госпожа Фонтенак...
- Гм... Значит, чтоб и я была счастлива? - глумливо повторила госпожа Фонтенак.
- Да. И чтоб другие на свете тоже были счастливы, - продолжала девочка. - Знаете, нам очень многие давали свои подписи. Корсиканка собрала уже много денег... Ух, наша Корсиканка умеет говорить с людьми! - с гордостью прибавила она.
