Она наклонила миску и полила водой лицо Юсуфа. Холодная, освежающая влага стекла с лица на шею, на грудь, и он почувствовал, как намокли руки. Он поворачивал лицо вправо и влево, но вода по-прежнему не попадала в рот, и жажда его увеличивалась, а горло стало еще более сухим.
Он открыл глаза. Прохладные потоки ночного черного воздуха спускались на дно оврага и окутывали его тело. Небо казалось ему очень далеким, мир был покрыт тихой бесконечной темнотой. Он зашептал слабым, еле слышным голосом: «Вода».
И замолчал, очнувшись и понимая, что никто его не слушает, и что та жидкость, которая смачивала его руки, есть кровь, а не вода. Кроме того, он понял, что лежит рядом с мертвыми.
Он осознал, что дождь не льется, и Сурайя не стоит рядом, стараясь напоить его, и суп из чечевицы не готовится, и дети не бегают вокруг него.
«Где они?» — испуганно спросил Юсуф сам себя. Борясь с окружающим его черным пространством, он вырвал себе глоток живительного воздуха. Он должен встать и уйти отсюда, чтобы отыскать их.
Он попробовал подняться, понимая при этом, что жизнь пульсирует только в его сердце. Как только он начал двигаться, его раны в плече и на ноге раскрылись и снова стали истекать кровью, которая до этого уже успела засохнуть.
Где он находится? В каком месте? Он не знал этого, как и не знал, в каком времени он оказался. Но он хорошо осознавал, что уже наступило другое время, а то доброе, которое еще свежо в памяти, кончилось и, может быть, навсегда, хотя стук часов того времени до сих пор звенит в его памяти. Но он своими глазами видел, как прошлое убили вместе с ранней зарей, видел, как часы истекали кровью, видел, как был застрелен день.
«Нельзя допустить, чтобы те преступники завладели нашей жизнью!» Он повторил это про себя, не сомневаясь, что захватчики переполнят мир кровью, если никто не остановит их. И Юсуф вновь вспомнил жаждущие крови лица преступников.
Он ощупал землю вокруг себя. Прополз немного и понял, что он на дне оврага. Он не знал, сколько ему потребуется времени, чтобы достичь вершины холма. Густая тьма не позволяла ничего видеть. Может, его силы истощатся в середине пути или даже через несколько метров, тем более что, утихнувшие было раны вновь обильно кровоточили. Все-таки он решил рискнуть! Он протянул свою здоровую руку, нащупал землю, убрал камни и прополз маленькое расстояние, которое было равно шагу, отдохнул — и вновь повторил рывок. К его великому счастью, овраг оказался неглубоким, и он смог в течение часа выбраться из него. Достигнув вершины, он некоторое время лежал неподвижно, стараясь вернуть себе хоть немного сил.
Он долго смотрел на растворяющееся во тьме небо, не зная, в самом ли деле там не было никаких звезд, или он больше не был в состоянии что-либо разглядеть, разве что только черноту. Это была бесконечная, растянувшаяся в пространстве чернота, в которой минуты вытянулись настолько, что, казалось, невозможно вырваться из их плена.
«Неужели начнется новый день? И если начнется, то что я с ним буду делать?» Так он спрашивал себя, вспоминая тот последний миг, когда видел Сурайию и детей. Будто прошли годы. И в самом деле, ведь то, что случилось, трудно вместить в один день. Где они могут быть сейчас?
«У них все в порядке», — ответил себе Юсуф. Ведь он сам помог им бежать, перед тем как бандиты начали свои преступные действия. Он твердил это себе, отгоняя любую тревожную мысль, связанную с семьей.
Внезапно ему показалось, что он слышит топот лошадиных копыт, исходящий из недр земли. Его мысли умолкли, и он застыл, приложив ухо к земле, и внимательно прислушался. И в самом деле, он услышал стук копыт. Он не отрывался от земли, стараясь выяснить, откуда идет этот звук. И хотя Юсуф не был уверен в правильности выбранного направления, он пополз с силой, неизвестно откуда к нему пришедшей. Потом он закричал что есть мочи, но вскоре понял, что его голос не в состоянии напугать даже червячка, ползущего впереди него. И, значит, можно ли надеяться достучаться таким слабым голосом до ушей наездников, слух которых наполнен свистом ветра?
Юсуф быстро обессилел и перестал ползти. И неподвижно лежал, пока тишину ночи не потрясло ржание коня, остановившегося неподалеку от него.
Всадников было четверо. Они сказали, что служат в армии спасения. Они разожгли костер и принялись копать могилы. Глаза одного из них загорелись гневом, когда посмотрел на Юсуфа. Он воскликнул:
— Сукины дети,
Но Юсуф засомневался в возможности реализации этого обета. Не потому, что не верил в силу армии спасения, а потому, что он начал терять сознание, и его глаза больше ничего не могли видеть.