После того, как
— Идите и не возвращайтесь, и каждому из жителей других деревень, кто повстречается вам по пути, рассказывайте о том, что случилось в Дер Ясине.
«Когда кончится ночь?» — спрашивает себя Сурайя, глядя на своих спящих детей. Малыши легко забываются сном, — думает она, — и тревогу их, легкую как птичьи перья, быстро уносит дремота. Земля под ними холодная, темный горизонт укрывает их, они спят.
Фадийя тоже спит, лежа на боку, среди детей.
— Почему ты так пристально смотришь на нас? — вдруг спросила Фадийя.
— Я думала, что ты спишь, — ответила Сурайя.
— Я глаз сомкнуть не могу. Лучше вглядываться в темноту, чем в свое воображение.
— Тогда послушай меня, Фадийя.
— Что случилось? — Фадийя тотчас поднялась, и в ее голосе чувствовалось заметное душевное напряжение.
— Я должна идти, — сказала Сурайя.
— Куда?
— Я должна похоронить Юсуфа. Нехорошо будет, Фадийя, если его тело так и останется лежать брошенным под открытым небом. Я все время слышу, как его душа взывает всюду. Я не в силах терпеть эту муку.
— Но…
— Я скоро вернусь.
— Умоляю тебя, останься. Может быть, мы найдем мужчин, которые займутся этим.
— Фадийя, не стоит даже говорить об этом. Ты же знаешь, что сейчас мужчины либо мертвы, либо заняты поисками оружия. В любом случае я пройду по ближайшим деревням и, если повезет, найду того, кто поможет мне.
Фадийя молчала, не спуская с сестры умоляющих глаз. Ужас, печаль и отчаяние лишили ее сил. Она посмотрела на нескольких стариков, лежавших на земле.
— Не смотри на них, Фадийя, — сказала Сурайя. — У них не осталось сил. Мне кажется, едва только они поднимутся, как тут же рухнут, словно ноги у них глиняные. Я вернусь, Фадийя. Но ты должна понять, что мне нужно идти, потому что я просто не смогу сделать ни единого шага вперед вместе с вами, пока тело Юсуфа брошено на растерзание псам.
Она поднялась и пошла быстрым шагом, исчезая в ночной темноте.
Заря еще не занялась, но ее отблеск медного цвета уже медленно перемещался с востока по темно-пепельному небу. Скоро взойдет солнце, птицы проснутся и защебечут, бабочки разбудят спящие цветы. И рассмеется небо, словно ничего не произошло.
Дуновения прохладного ветра овевают спешащую Сурайю. Когда-то такие же дуновения пробуждали в ее теле сладостную дрожь. Теперь же ей кажется, что мир заледенел.
Солнце взошло и равнодушно рассыпало свое сияние в пустоте. Длинные тени, отбрасываемые скалами, вытянулись и покрыли землю, перед тем как начать таять, чтобы позволить травам и цветам встретить утро.
Сурайя идет все таким же быстрым шагом, иногда спотыкаясь. Ее лицо не окрасилось розовым цветом восхода. Оно так и осталось бледным, словно оно еще не вышло из ночи. У нее потухший взгляд, а сердце переполнено скорбью.
«Я не хочу этого утра, — говорит она себе, — хочу уйти во вчерашний день и остаться там! Однако все дороги ведут только в сегодня и завтра. А я хочу вернуться в те дни, приправленные ароматом свежеиспеченного хлеба и кофе. Хочу вернуться в нашу теплую постель, в те часы, когда меня будили птицы, разговоры соседей, шаги прохожих на улице и тепло твоего тела. Но все это кончилось. И нет такого пути, который привел бы меня к тому, что было. Ты слышишь меня, Юсуф? Знаешь ли ты, что произошло, или они убили тебя еще до того, как разрушили нашу жизнь и наши дома? Веришь ли ты в то, что наша жизнь кончилась и превратилась в воспоминания? Они сровняли с землей деревню, и мы уже никогда не вернемся туда, никогда не пройдем по ее улочкам, и никогда не наступит тот вечер, когда я стояла у ограды и ждала твоего возвращения. Все это действительно произошло, Юсуф. И вот, как видишь, я иду ранним утром искать мотыгу, чтобы вырыть могилу для тебя».
В тот час, когда Сурайя пришла в соседнюю деревню, люди обычно уже пробуждались ото сна. В это время они открывали окна и кропили водой пыльную землю перед своими домами. Это было время пожеланий доброго утра, время, когда женщины приветливо болтают друг с другом о всяких пустяках.