Однако ничего этого она не застала. Деревня словно вымерла и казалась заброшенной. На улицах ни души, окна закрыты, двери домов заперты крепко-накрепко. Сурайя напрасно ходила по улицам в надежде встретить хоть кого-нибудь. Постепенно она уже перестала слышать птичий гомон и шелест листьев, потому что все звуки растаяли в унылом молчании, нависшем над деревней. Воздух делался горьким на вкус, когда она перебирала свои мысли и с трудом воспринимала выжатый из них сок смысла: «Деревню оставили», — подумала она. Там не было ни единого человека. Только она бродила по улицам в одиночестве, словно блуждающий дух, ищущий спасения.
Она постучала в одну дверь, но никто не отозвался, потом постучала во вторую, в третью. И вдруг она услышала какой-то скрип в одном из соседних домов. Она поспешила туда и постучала в калитку. Поскольку ей не открывали, она осторожно толкнула ее и вошла в двор. В эту минуту дверь глинобитного дома, расположенного в центре двора, издала скрип. Сурайя устремилась туда, постучала и громко попросила:
— Прошу вас, откройте. Я пришла за помощью.
Дверь приотворилась, и сквозь узкую щель показалось испуганное лицо. Потом перед Сурайей предстала женщина в преклонных летах. Даже не обменявшись приветствиями, какое-то время они смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами.
— Вы не знаете, где все жители деревни? — подала голос Сурайя. — Я никого не нашла.
— Они бежали отсюда вчера, — отвечала старая женщина. — Ни у кого из них не хватило смелости остаться и провести ночь здесь. Мужчины сказали, что они вернутся, когда найдут оружие, которым смогут защитить свои семьи и самих себя. Разве ты не слышала о бойне, которую учинили вчера в Дер Ясине?
— Я из тех, кому удалось спастись от нее.
— Правда?
— Да, это так.
— Это все творилось на твоих глазах?
— Да.
— Из твоих кто-нибудь погиб?
— Убиты все мои близкие родственники, и думаю, что родственники моего мужа! Во всяком случае, я не встретила их среди тех, кто спасся. — Вздохнув, Сурайя добавила: — Моего мужа тоже убили!
— А как же тебе удалось спастись? — с любопытством спросила женщина.
— Простите, у меня нет времени для разговоров. Мне сказали, что мертвое тело моего мужа брошено под открытым небом вместе с четырьмя другими трупами. Поэтому я пришла сюда. Я хочу похоронить их, и мне понадобится помощь мужчин, или, по крайней мере, я хотела бы получить мотыгу.
— Здесь ты не найдешь мужчин! Кроме того, люди унесли с собой все, чем они могли бы защищаться, начиная с ножей и кончая мотыгами и топорами.
— Что же мне тогда делать? — спросила Сурайя в отчаянии.
— Даже не знаю, — проговорила старуха. Она немного помолчала, а потом добавила:
— Хорошо. Подожди здесь.
Вскоре она вернулась с ножом. Она протянула его Сурайе со словами:
— Это все, что у меня есть. Но это лучше, чем ничего. Земля еще мягкая, и с его помощью тебе будет легче копать ее.
Сурайя взяла нож и спросила:
— А вы? Почему вы не бежали вместе со всеми?
— Потому что не дано человеку убежать от собственной смерти. И не произойдет ничего, кроме того, что предписано нам Богом.
Сурайя выслушала ее и хотела задать вопрос: «Зачем же тогда Богу эта жестокость?» — но у нее пересохло в горле, и она только попросила прощения у Бога, не сказав более ни слова.
Она бежала по улицам деревни, пока не достигла пустыря. Мир, похожий на мираж, стал смутно колебаться перед ее глазами.
Стоя на краю холма, она обвела взглядом овраг, в который, как ей сказали, бросили Юсуфа. Кусты олеандра мешали ей. Она быстро спустилась, перепрыгивая через камни. А камни быстро скатывались вниз, словно они только и ждали, чтобы кто-то подтолкнул их.
Однако на дне оврага она не обнаружила трупов. Она ходила и искала и с правой стороны, и с левой, но так и не нашла их, хотя тщательно осмотрела все вокруг. Ее внимание привлекла к себе кровь. Еще не высохшая кровь обагряла землю в разных местах. Она заметила, что следы крови ведут наверх. Ее сердце сильно забилось, словно какая-то надежда решила позабавиться им. Взволнованная, Сурайя поспешила наверх. Она часто и тяжело дышала. Однако, достигнув вершины холма, женщина застыла на месте. Уже не было надобности в том, чтобы идти дальше, потому что она оказалась перед четырьмя свежими могилами.
«Добрые люди, проходя мимо, похоронили их», — сказала она про себя с невыносимым разочарованием и скорбью, и тяжело вздохнула.