Лекарь низко поклонился и поспешил к раненому, прихватив склянку с драгоценной жидкостью. Он подумал, что опоздал, увидев мертвенно бледное лицо Виолета. Однако пульс едва уловимо прощупывался. Некоторое время, постояв в нерешительности, доктор разбинтовал рану. Через мгновение разрез на воспалённой коже прикрыла тряпица, смоченная противоядием Кутроха. Поразмышляв ещё немного, доктор разомкнул губы больного и влил ему в рот несколько капель. Оставалось ждать. Вскоре наполнение пульса изменилось. Дыхание, до этого незаметное, стало глубоким, как во время здорового сна. Зашла императрица, лекарь отвлёкся на неё – встал, поклонился, но та, не отвечая на приветствие, указала рукой на постель принца:
– Глядите, у мальчика появился румянец! Доктор, вы волшебник!
Оба склонились над Виолетом, у того, словно в ответ на их пристальные взгляды дрогнули ресницы. Женщина схватила неповреждённую руку и громко зашептала:
– Принц! Вы слышите меня? Боритесь! Надо жить, не поддавайтесь смерти, хватит с неё Кутроха.
Итак, риск оправдался – Виолет пришёл в себя. Теперь доктор отважился дать противоядие императору, но хотел понаблюдать за принцем – тому было худо, налицо все признаки тяжелейшего отравления. Меерлох, увидев, как переносит борьбу яда и противоядия молодой человек, опасался, что не сможет подобного выдержать. Но с каждым днём дурнота наваливалась всё чаще, вот-вот он станет недееспособным, а это непозволительная роскошь для правителя. Меерлох посещал принца, веря, что тому станет лучше, но каждый раз его ждало разочарование. Принц, уже не надеясь на выздоровление, потребовал отправить его в Макрогалию. В ответ на уговоры он твёрдо сказал:
– Если мне суждено умереть, хочу, чтобы это произошло на родине. Никто не в праве меня удерживать. Вспомните, император, умирающего Лейпоста я привёз в Титанию.
– Да, мой дорогой друг, слишком высока цена этой твоей поездки. Кроме того, я обязан тебе спасением дочери, империи и, возможно, жизни моей. Пусть будет, как ты желаешь, прикажу доставить тебя домой.
Вскоре один из титанийских кораблей отправился к берегам Полонии, увозя макрогальского принца.
Крутые повороты превращают движение по жизни в кольцо
74. Из Макрогалии в Полонию.
Посланный за Виолетом гонец вернулся в Макрогалию. Он сообщил, что принц отплыл за море. Эта новость огорчила всех. Ильберта проплакала всю ночь и утром объявила, что возвращается в Титанию. Её отговаривали. Ланита, как и остальные, понимала причину этого решения, но одна лишь могла говорить прямо, она убеждала сестру дождаться своего возлюбленного в Макрогалии. Не найдя ни Ильберту, ни брата, Виолет наверняка вернётся. Принцессе надоело бездействовать, но вняв уговорам кузины, она обещала не спешить домой, а ждать любимого в Полонии, там Макос и «Слава императору». Во дворце Энварда встреча с Виолетом состоится быстрее, затем они могут двинуться либо в Титанию, либо в Макрогалию вдвоём. Ильберта полагалась на его решение, ведь принц лучше её знает, что происходит в императорском дворце, и почему отец прислал странное письмо.
Рузализия, вернувшись от младшего сына, успела застать Ильберту. Она досадовала, что Виолет разминулся с принцессой, но приезд девушки в Макрогалию приятен, королева всё больше надеялась породниться с императором. Поводов для радости было много. Танилет оказался на удивление хорошим мужем и отцом, да и провинцией своей руководил умн
Отъезд Ильберты сопровождали реки слез. Фрейлины рыдали, прощаясь с ухажёрами, Ланита плакала, сама не понимая причины, глаза императорской дочери увлажнились из-за общего настроения. Да и позже, вспоминая радостную дорогу в столицу Макрогалии и отъезд из неё, девушка грустила. Двигались на этот раз быстро. Останавливались только на ночлег и чтобы запрячь свежих лошадей.
