Они прошли веранду, спустились в дворцовый парк. Лунный свет заливал дорожку, гравий шуршал под ногами. Молодые люди молчали, не решаясь спугнуть очарование летней ночи. Виолет взял руку Ильберты, предлагая поддержку. Пальцы её дрогнули, но руки она не отняла. Принц и принцесса подошли к увитой плющом беседке. Оттуда, смеясь, выпорхнула парочка влюблённых и убежала в сторону дворца. В беседке полумрак, лунный свет едва проникал сквозь листву. Девушка невольно прислонилась плечом к груди принца, тот осторожно обнял её за плечи. Они стояли, не решаясь нарушить таинственную тишину. Виолет наслаждался ароматом её волос, Ильберта прислушивалась к биению его сердца, которое чувствовала своим плечом. Раздался шорох гравия, кто-то ещё спешил к заветному месту. Молодые люди одновременно глубоко вздохнули и улыбнулись схожести своих ощущений. Они не спеша покинули беседку.
– Волшебно! – нарушил молчание принц. – Не встречал ничего подобного.
– И я была здесь впервые, – вторила ему Ильберта. – Теперь вы мой друг навеки, и я буду скучать не только по Диолю.
– Уверен, ещё надоем вам! Не привык надолго расставаться с друзьями.
Молодые люди гуляли по парку. Они прошли вокруг украшенного лунными бликами пруда, любуясь водной гладью. Беседа лилась непринуждённо, и ко времени возвращения во дворец им казалось, что они знакомы с самого раннего детства. На веранде их нашла Форума.
– Вот вы где! А я обегала весь дворец. Королева Рузализия ищет сына, – приглушённым почему-то голосом сообщила фрейлина.
– Мне пора, – сказал Виолет, – надо же, не хотел ехать на бал, торопился на корабль, а теперь, так жаль…
– Пойдёмте к вашей матушке, – прервала принца Ильберта, – спасибо Форума, ты свободна.
Рузализия волновалась. Она случайно узнала про обыск в порту, где осматривали все суда, разыскивая какого-то ребёнка. Увидев сына, она поспешила к нему, но вынуждена была сдерживать себя в присутствии Ильберты.
– Желаю счастливого пути! – обратилась наследница императорского престола к королеве, – Виолет так много интересного рассказал о вашей удивительной стране, что мне не терпится поближе узнать её.
– Буду счастлива видеть вас в нашем скромном дворце, дорогая Ильберта. Если не возражаете, мой супруг пришлёт приглашение сразу после возвращения в Макрогалию.
– Благодарю, но прежде надо будет согласовать это с моими венценосными родителями. – Девушка улыбнулась, подмигнув Виолету. – Попутного ветра! Мои лучшие пожелания Диолю!
Едва Ильберта покинула их, королева испуганно спросила сына:
– Ей известно, где Диоль?
– Нет, конечно. Что вас так взволновало, матушка?
– В порту был обыск! Я опасаюсь за Кларинета. Если узнают, что он замешан, не избежать международного скандала!
– Не будем обсуждать это здесь, – спокойным тоном прервал её Виолет, – лучше нам поспешить в порт.
– Я искала тебя! – с укором сказала королева, – идём! С кем надо я уже попрощалась.
– Я тоже.
Они покинули дворец и поспешили к ожидавшей карете. Когда колёса перестали громыхать по брусчатке, выкатившись на боле гладкую дорогу, принц сделал попытку успокоить мать.
– Ничего страшного не произошло. Кларинет выехал позже нас. От замка туда полдня езды, а от столицы до портового города в два раза дальше. Сыщики, как известно, уже вернулись и доложили начальству о результатах. Думаю, Кларинет с Диолем приехали в порт уже после обыска.
– А если там остались люди для слежки?
– Зачем? Они убедились, что мальчика на отбывающих судах нет. Пока не пришли другие, нет смысла торчать в порту.
– Хорошо, если всё так, как ты говоришь, Вио. Признаться, я так утомилась. Эти волнения!
– Вздремните на моём плече, матушка, я укрою вас пледом.
Королева удобнее устроилась, и вскоре её дыхание стало ровным и глубоким. А молодой человек предался своим думам, сна не было. Неведомые раньше чувства переполняли грудь. Если в мыслях об Эгрете, в своё время, преобладали надежды на престол, ревность и обида на её холодность, то сейчас он даже сожалел, что Ильберта объявлена наследницей. Это делало его положение безнадёжным. Восторг и восхищение необыкновенной девушкой, удивительным образом расцветшей в императорском дворе, охватывали Виолета. Душу грела радость оттого, что она говорила с ним, шутила и смеялась.
