– Чем она хуже Ирилея или Чека? Почему с ними можно дружить, а с ней нет? Кто бы мне позволил дружить с Чеком, будь мы во дворце? – дыхание от быстрой ходьбы сбивалось.
– Ещё неизвестно, выберемся ли мы отсюда! Простолюдинка! Она вообще из другого королевства и ничем не хуже какой-нибудь принцессы-жеманницы, – Флорен не имел в виду своих сестёр, они-то вполне воспитанные девушки. – И вообще, с ней интересно. Никому кроме неё до меня дела нет! А ЕМУ вообще безразлично, каково мне здесь, только об охоте все вопросы.
Флорену было досадно, что он молчал в палатке – выглядел каким-то нашкодившим котёнком. Скалы внимали речам, молчаливо соглашаясь с доводами. Незаметно для себя Флорен оказался у ручья, где когда-то встретил пастушка оказавшегося пастушкой. Он нисколько не удивился, увидев Лирику, сидящую на камне. Девочка всхлипывала. Принц тихонько подошёл и осторожно спросил:
– Отругали?
Она оглянулась, поспешно вытирая слёзы:
– Ты здесь? Я думала, рыбоневод смотришь, уговорила деда отпустить. Король обещал ему сбросить меня со скалы в море, если узнает, что я к принцу хоть на шаг подошла.
– Что-то не верится, – усомнился принц, – старик приврал.
– Ну, если и приврал, то совсем чуть-чуть.
– Как же теперь?
– Как раньше, когда мы не были знакомы. Дедушка говорит, король не раскроет мой секрет, я по-прежнему Лирик-пастушок.
– Жаль. Так было весело.
Лирика улыбнулась:
– Ты славный, принц.
– Я буду заглядывать сюда. Знаешь, если тебе удастся выбраться, тоже приходи. Вот на этот большой камень каждый раз, побывав здесь, положу маленький. Увидишь, сколько раз я приходил.
Флорен подобрал красивый кусочек гранита и положил его с правой стороны плоского, похожего на стол камня. Девочка тоже вынула из ручья приглянувшийся осколок кварца и пристроила его слева.
Праздник близился к завершению. Кому-то он принёс победы, кому-то разочарования. Повсюду велись обсуждения. Пожалуй, не было в Пленительной долине ни одного человека, который не запомнил бы этот день на всю жизнь.
Как часто мы готовы поднять шум из-за пустяка, но героически молчим там, где действительно надо возвысить голос
45. Титания. Императорский дворец Меерлоха Х
Императору доложили о прибытии принца Виолета из Полонии. Меерлох задумался, что-то здесь не так. По словам Лейпоста, ждать надо было Танилета, ему передано письмо. Виолет же, если он даже приехал, к полуколонии отношения не имел, а прибыть мог из Макрогалии.
– Уточните у принца, какова цель его приезда, – сказал он секретарю, не торопясь соглашаться на встречу.
Через некоторое время принесли письмо, собственноручно подписанное императором, где Виолет, как местоблюститель полонийского престола призван в метрополию для подтверждения полномочий.
– Что за чушь? – раздражённо проговорил Меерлох. – Хорошо, сообщите принцу, он может принять участие в прогулке, которую я совершаю после ужина. Побеседуем.
Парк изменился за то время, пока Виолет отсутствовал, многие деревья почти освободились от листвы, но погода тихая, и солнышко ещё пригревает, напоминая об ушедшем лете. Император пригласил гостя следовать за ним, свита держалась на расстоянии. Некоторое время оба молчали. Принц невольно вспомнил, как они гуляли здесь с Ильбертой. Хотелось спросить Меерлоха о дочери, но он не решался.
– Что же вас привело сюда, молодой человек, если не считать этого нелепого письма, – спросил император.
– Поручение местоблюстителя полонийского престола, ваше императорское величество.
– И что же Танилет поручил вам?
– Дестан, – поправил Меерлоха Виолет. Тот остановился:
– Дестан? Эгрета вышла замуж за Дестана? – изумление трудно было скрыть. – Поменять в такое короткое время трёх женихов, просто невероятно!
– Дестан – дядя принцессы. Она, конечно же, не могла выйти за него.
– Что значит дядя?
– Брат её отца, короля Энварда второго.
– Вы взялись шутить? – в голосе Меерлоха послышались недовольные нотки, – я прекрасно знаю, у Энварда первого был единственный сын, во всяком случае, законный.
– Дестан, сын Ауриты ладельфийской, она родила его в браке с королём до расторжения, на котором вы настояли. Ребёнка скрыли, но все документы целы и сомнений в том, что это полонийский принц не может быть.
– Дестан, Дестан. – Император продолжил путь, повернувшись спиной к Виолету. – Это имя я слышал.
– Он воспитывал королевских детей, – уточнил гость.
– Диоль говорил, я ещё удивился его тёплым чувствам к наставнику. Ни сам я, ни мои дети не имели к учителям такого уважения. – Меерлох задумался, затем спросил: – Это было известно? То, что брат короля – наставник собственных племянников?
