Письмо императора, доставленное «Надеждой Полонии» Дестан не стал ни с кем обсуждать. Император отказывался верить подозрениям в отношении своего подданного. Его возмущала сама мысль о причастности Лейпоста к столь трагическим событиям. Однако он готов рассмотреть доказательства, имеющиеся у полонийской стороны и в случае их убедительности сурово наказать преступника. Ожидать чего-то другого от Меерлоха не приходилось. С ответом на это послание местоблюститель не торопился. Во-первых, не рассчитывал на титанийское правосудие, во-вторых, не хотел предоставлять неубедительные доводы, а открывать факты, добытые в ходе расследования опасно из–за угрозы для жизни свидетелей. Настаивать на выдаче Лейпоста незачем, достаточно и того, что этот деятель не появится в столице Полонии – слишком много неприятностей может доставить такой недоброжелатель. Приближался крайний срок визита правителя Полонии в метрополию. Энвард старался совершить плавание летом, но лето уже миновало, а ждать следующего – лишний раз раздражать императора. Подготовка велась, но отъезд откладывали из опасений, что Меерлох воспользуется отсутствием местоблюстителя в полуколонии для нападения на королевство. Тщательно проверялись данные разведки. Никаких действий, похожих на подготовку военного флота к отплытию из метрополии не замечено. Видно, император отложил принятие решения до знакомства с Дестаном. Как бы не дать Меерлоху оснований для решительных действий. Ничто не помешает ему пленить всю делегацию и начать вторжение в полуколонию. На этот случай даны указания командующему отправить королеву с детьми в Макрогалию и защищать королевство. Для своевременного оповещения Полонии о таком повороте событий тайно везли в метрополию несколько человек с почтовыми голубями, птиц выпустят, если делегация будет задержана в императорском дворце дольше оговорённого срока. Дестан ни разу не посещал Титанию с Энвардом, сейчас пришлось пожалеть об этом. Местоблюститель подробно расспрашивал посланников о том, как обычно проходили эти визиты. Стало всё более-менее ясно, кроме тех моментов, когда Энвард беседовал с Меерлохом с глазу на глаз. Как удавалось брату столько лет сотрудничать с метрополией и что привело императора к решению начать интригу против правителя полуколонии? Диоль подробно рассказал дяде о привычках и манере общения Меерлоха. Кому как не Дестану знать, что у принца хорошая память, острый ум и склонность к анализу, но и его удивили зрелые суждения мальчика относительно титанийского приёма и самой личности монарха, странно слышать их из уст ребёнка. Диоль, когда миновала угроза существования при регенте-чужестранце, был счастлив и уже с удовольствием вспоминал своё путешествие в метрополию, он просил дядю взять его с собой, желая повидать Ильберту и вновь почувствовать себя покорителем морей. Дестан размышлял. Бесспорно, это лучший способ показать императору своё доверие, но рисковать ребёнком, зная методы свойственные Меерлоху, не хотелось. Рогнеда, возражала бы, и как мать и как королева. Если Энвард не увёз Диоля из дворца, то уж Дестану, тем более, не стоит этого делать. Внимая рассказам старшего брата о совершённом путешествии, Диолин загорелся страстью к приключениям и принялся уговаривать дядю взять с собой и его. Такой поворот уже казался вполне допустимым, решать за своего племянника Дестан мог себе позволить, а император наверняка примет его за принца. Итак, Диолину обещали, что он отправится в составе делегации в метрополию, если опять побудет Диолем.
Уже перед самым отплытием местоблюстителю пришлось столкнуться с новым сюрпризом. Полонию посетила делегация из Ладельфии. Они прибыли призвать Дестана к борьбе за престол на родине матери. Вот уже много лет Ладельфия страдала от жестокого правления его двоюродного деда, в своё время хитростью завладевшего властью. Корнильё сослал своего старшего брата с дочерьми на остров, и постоянно опасался заговоров, подозревая других в том, к чему сам имел склонность. Расправы со «злоумышленниками» совершались так часто, что никто не чувствовал себя в безопасности. Два старших сына правителя умерли при странных обстоятельствах, младший страдал какой-то душевной болезнью, что тщательно скрывалось. Была ещё дочь, муж которой помогал престарелому тестю управлять страной. Народная молва связывала жестокую политику короля с влиянием на него зятя, люди страшились, что их положение только ухудшится после смерти правителя. Усиливались волнения, зрел заговор. То, чего так долго боялся король, случилось. Число сторонников переворота росло, но требовался предводитель, тот, кого люди желали бы видеть на престоле. Лучшим был, конечно, Дестан, особенно когда стало известно, что не только мать его ладельфийская принцесса, но и отец королевских кровей. И вот, знатные и уважаемые представители Ладельфии просили потомка изгнанного дофина занять престол, забывшей его Родины.
