Я собираюсь добиться развода и начать ту жизнь, которую заслуживаю. А будет ли Коннор ее частью или нет, не имеет значения. Я коплю деньги, работаю на любимой работе и в некотором роде живу с предполагаемым отцом моего ребенка, потому что наш дом для моей дочери слишком страшный и она не может провести там больше десяти минут.
Ага, у меня все под контролем.
Я запрокидываю голову назад, закрываю глаза и тяжело вздыхаю.
У меня все в порядке. Мне нужно справиться с этим шаг за шагом. Сначала найти Хэдли и Коннора, улучить момент и вручить ему конверт с результатами. Потом уже можно паниковать.
Я опускаю ладонь на кровать, но вместо стеганого покрывала чувствую под ней что-то гладкое.
Чего?!
Когда я встаю и смотрю вниз, то вижу черное атласное платье, висевшее в шкафу у меня дома. Это единственная красивая вещь у меня в гардеробе. Я надевала его только по особым случаям. Кевин не хотел, чтобы я наряжалась, ведь это могло привлечь лишнее внимание.
Рядом я замечаю записку.
Элли,
Встретимся в 8 вечера в баре, где мы познакомились. Хэдли останется на ночь у Сид, с ней все будет хорошо. Мы заслужили немного времени… лишь для нас двоих.
Коннор
«Что ты задумал, Коннор Эрроуд?» – спрашиваю я вслух, прижимая записку к груди.
Что бы это ни было, еще никто не делал для меня ничего подобного.
Когда я выбираюсь из черного городского седана[22], то очень нервничаю. Машина забрала меня прямо от дома. Это было впечатляюще и очень чутко со стороны Коннора. Конверт с результатами теста ДНК лежит у меня в сумочке, и я беспокоюсь, в какой момент лучше завести об этом разговор.
Поправляю платье и откидываю волосы назад. Записку я нашла только в половине восьмого, так что пришлось собираться в спешке с учетом времени на дорогу. И все равно я опоздала минут на пятнадцать. Начинаю растерянно оглядываться, и меня как будто переносит в прошлое.
Здесь ничего не изменилось. Старый бар с неоновой вывеской, которая горит только частично, и вместо «БАР» можно прочитать лишь «АР». Ставни на окнах отчаянно нуждаются в ремонте.
Я толкаю дверь, делаю пару шагов и забываю, как дышать. Коннор – единственный человек в помещении. Больше здесь нет никого, даже бармена не видно.
Когда-то грязноватый бар теперь был чист, и слабый запах сосны и лимона смешивается с ароматом свечей, зажженных повсюду. Посередине танцпола стоит маленький столик. Он накрыт на двоих, и на нем лежит букет роз. Коннор сидит на стуле, закинув руку на спинку, и наблюдает за мной с улыбкой.
– Ты опоздала.
Я улыбаюсь в ответ:
– Ты не уведомил меня должным образом.
Он встает и подходит ко мне.
– Ты красавица.
– И ты. Ну… красавец. Ты красавец, – исправляюсь я.
Все мои тревоги вмиг исчезают. Коннор рядом, и этого достаточно, чтобы их прогнать.
– Я хотел устроить нам настоящее свидание.
– Я вижу. Но обычно у девушки спрашивают, хочет ли она пойти на него. Верно?
Коннор пожимает плечами:
– Не думаю, что в нашей истории есть хоть что-то обычное.
В этом он прав.
Его пальцы скользят вверх по моей руке к подбородку, вызывая мурашки.
– Не забывайся, – в голосе Коннора слышится предостережение. – Я собираюсь поцеловать тебя, и нужно, чтобы хоть один из нас контролировал ситуацию.
Я быстро дышу, пытаясь осознать, что он говорит.
Контролировать?
Поцелуи?
Но прежде, чем я успеваю хоть что-то понять, его губы накрывают мои.
Сначала Коннор целует меня нежно и сладко. Это медленные невинные поцелуйчики, от которых у меня поджимаются пальцы на ногах. Я хватаюсь за его плечи, потому что сама уже стоять, кажется, не могу.
Затем Коннор углубляет поцелуй, и я больше не уверена, на какой планете нахожусь. Я чувствую себя невесомой, уплывающей в мир желания, где существует только он.
Наши губы двигаются в едином танце: не грубо или жадно, но изучая друг друга – словно другой возможности у нас не будет. Сердце стучит у меня в ушах, когда я впускаю Коннора в свой рот. Его язык касается моего, и я издаю стон.
Боже, так целоваться должно быть незаконно. Не хочу, чтобы это прекращалось.
Мои пальцы впиваются в его плечи, когда он губами спускается к шее.
– Ты должна была держать себя в руках, – говорит Коннор и затем оставляет очередной поцелуй в моей яремной впадине.
– Ты знаешь, что твои поцелуи делают со мной?
Он выпрямляется, и на его надменном лице загорается торжествующая улыбка.
– Да, и мне нравится результат.
Я усмехаюсь и делаю шаг назад, малость пошатнувшись, что заставляет его улыбнуться шире.
– Будь аккуратна.
– Ага, и ты будь аккуратен. Ты не такой уж невозмутимый, как пытаешься показать.
Коннор посмеивается и делает это так, что я снова хочу поцеловать его.
– Я никогда и не утверждал этого. Когда дело касается тебя, Элли, я теряю все самообладание.
– И все же я думаю, ты лишь делаешь вид, что у тебя с ним проблемы.
Он приподнимает бровь:
– Это почему же?
– Ну я нахожусь в твоем доме уже два месяца, и за все это время ты не зашел дальше поцелуев.
Стоит этим словам сорваться с моих губ, как я уже хочу влепить себе пощечину.
– А ты хотела, чтобы я пошел дальше?
Да.
Нет.
Не знаю.
