Сдала багаж в камеру хранения и, купив в одном из маркетов плитку швейцарского шоколада, направилась к ж/д вокзалу, который, судя по указателям, находился здесь же, на подземном уровне. На выходе из терминала, голодно отвлекшись на разворачивание шоколада, довольно жёстко столкнулась с мчащейся напролом женщиной.
— Смотри куда прёшься! — на чистейшем русском рыкнула она и, даже не удостоив меня взглядом, помчалась дальше.
А я... Я заторможено посмотрела ей вслед и, машинально пройдя новый круг внутри вращающейся двери, кинулась за ней.
Женщина, я бы даже сказала, девушка лет тридцати — хрупкая шатенка с очаровательным вздёрнутым носиком и большущими глазами, в дорогих, стильных шмотках, но с крайне раздражённым выражением лица, на всех парах подлетела к информационной стойке и нервно заклацала тоненьким пальчиком по сенсору справочника. Искала что-то, ругалась себе под нос, а потом рванула с плеча сумочку на длинном ремешке-цепочке, небрежно выгребла из неё и раскрыла веером мятые деньги. И я даже издалека увидела, что там не густо, всего четыре или пять не самых крупных долларовых купюр. Вот и девушка беззвучно выругалась и, спрятав деньги обратно в сумочку, озабоченно заозиралась. А я как стояла чуть в стороне с недоразвёрнутой шоколадкой в руке и отвисшей челюстью, так и продолжала... Пока девушка снова не рванула, вдруг, куда-то дальше по коридору. Стремительная и чертовски злая. И тут я очнулась.
— Кристин!
Голос неожиданно подвёл, захрипел, но она услышала. Резко остановилась, обернулась, окидывая взглядом снующих вокруг людей... и заметила меня. Пара мгновений на узнавание, и глазищи её распахнулись.
— А-хре-не-е-еть... — выдохнула она и бойко закинула ремешок сумочки на плечо. — Вот это я понимаю — удачно зашла!
Удивительное дело — все эти годы, с того самого момента, как я мельком увидела Кристинку, такую шикарную и катастрофически беременную брюнетку в колонии — я представляла, что, может, однажды судьба сведёт нас снова, и тогда уж Кристи точно от меня не уйдёт! Я брошусь ей на шею и ни один в мире громадина-Богдан или кто-там ещё, меня не удержит!
Но теперь мы просто шли рядом, заходили по пути в маркеты и трещали о какой-то ерунде. Как чукчи — что вижу, то пою́. При этом мы обе были рады встрече, это чувствовалось, но обе словно потерялись в эмоциях и теперь пытались разобраться со всем этим на ходу...
И ведь действительно, по справедливости говоря, общая тема у нас была одна. И трогать её было ой, как страшно! Даже теперь.
— А пойдём в детскую зону? — неожиданно предложила Кристинка. — Там никого левых не бывает, одни мамашки, и можно нормально поговорить. Сколько, говоришь, у тебя до вылета?
— Около шести часов до начала регистрации. А у тебя?
— Не знаю, — дёрнула Кристи плечами. — Посмотрим.
В тот момент я промолчала, послушно поспевая за её стремительным шагом, но про себя отметила, что дело явно нечисто. Когда же мы, наконец, приземлились за столиком в детском кафе, и я взяла себе какой-то суп и картофельные биточки с сыром, а Кристинка, украдкой пересчитав свои баксы, ограничилась картофельной запеканкой, я не выдержала:
— У тебя какие-то проблемы, Кристин? Я могу помочь?
Она нервно хихикнула:
— Боюсь, моей проблеме может помочь только сама моя проблема, но я от неё сбежала, так что... Хотя, если ты проспонсируешь мне билет куда-нибудь в Шенген, я буду тебе весьма обязана.
— Ну, вообще без проблем, только... Ты уверена, что тебе надо именно это?
Она пожала плечами и задумчиво подпёрла подбородок рукой.
— Не знаю, Люд. Просто иногда хочется то ли сойти с ума, то ли свести с ума... А как ты его сведёшь, если у него всё схвачено?
Я деликатно улыбнулась:
— Муж?
— А то кто ж, — вздохнула Кристи. — Как он мне надоел, ты не представляешь! Вот это его «Я лучше знаю, как надо!» или «Что ты в этом понимаешь?» или «Знай своё место...» Бесит!
— Тогда что тебя держит? Дети?
Она улыбнулась, вынула из сумочки телефон, полистала в нём что-то и сунула мне. На экране были девочка лет десяти, вылитая Кристинка в ту пору, когда она ещё была белокурым ангелом и мальчишка лет пяти. — И вот это чудовище, которое с ними, тоже меня держит. Увы. — Обречённо буркнула Кристи и листнула на следующую фотку.
Здесь дети уже сидели на коленях у здоровенного мужика с непроницаемым лицом. И его я узнала сразу — он практически не изменился, только ещё больше заматерел.
— Это твой муж? Богдан, кажется?
— А кто ж ещё? Он самый. Всю молодость, блин, на него убила, а он... Я ему сразу сказала — рожать до бесконечности не собираюсь! Но после Эллинки он развёл меня на Якова, а теперь, прикинь, раскатал губу на третьего. А у меня второй салон в Голливуде открывается! Какой мне ребёнок?! Да и потом, мне сколько лет-то уже!
Она возмущалась, смешно морща носик и хлопая пышными ресницами, а я смотрела на неё и так и ждала, что вот, сейчас она закатит глаза к потолку и вздохнёт: «Ну, ску-у-ука...»
— Кристин, я ни фига не поняла, кроме того, что ты злишься на мужа. Давай по порядку?
