— Нет, подожди! — пьяно воскликнул немец, швыряя огурец на стол. — Если мы говорим о честной политике, то она начинается как раз с маленьких людей, над которыми надругался закон! И обязанность каждого гражданина страны, а тем более политика — бороться с беспределом, а не устраивать его! Думаю, вы понимаете, о чём я?
Атмосфера за столом накалялась, гости начинали отводить глаза и усиленно жевать. Даже Кристина чувствовала, что тему пора сменить, но не могла, не имела права подать голос, так как Богдан этого не любил.
—Такое впечатление, — шутливо шепнула она мужу на ушко, — что он всё-таки в неё влюблён.
Попытка была дурацкая, но сильно захмелевший Богдан уцепился за шутку:
— А кстати, Ник, сдаётся мне, что ты всё-таки по уши влюблён в эту арестантку. Русские бабы хороши, ну признай, а?
Тот на секунду задумался и наивно ответил:
— Нет, я её не люблю. Но она действительно очень красивая и молодая. У меня есть её портрет!
— У-у-у, — всплеснул руками один из гостей, — а говоришь, не любовь!
— А чего ж ты мне даже ни разу не показал её? Ну, шалун, — попинял немцу именинник. — С собой портрет-то? Тащи, мы хотим видеть из-за чего весь сыр-бор...
И немец, удалившись на добрые минут десять в свою комнату, вернулся с небольшим рисунком.
— Ты глянь и правда, портрет, — удивился кто-то. — Я думал фотка.
— Это рисовала одна из ваших заключенных, очень талантливый художник, между прочим!
— Тебя послушать, так весь цвет нации собрался в нашей колонии, — усмехнулся Евгений. — Ну-ка, дай гляну хоть. — Нацепил очки. — Твою же мать... Николос, ну ты как ребёнок! Эта боярышня из сказки какой-то. Твоя художница, видать, иллюстратор? — и пустил портретик по кругу.
Гости качали головами, отмечали, что рисунок действительно очень классный, что бабёнка на нём тоже ничего, но явно ненастоящая, а немец упорно твердил, что это самый настоящий портрет, просто стилизованный под русскую старину. Мельком глянув на картинку, Богдан протянул её Кристине.
Лицо было словно бы знакомое. Несмотря на все эти бусы, кокошник и расписной русский сарафан... Но она так и не поняла, кого напоминает ей эта девушка. А ночью Кристину вдруг осенило. Она распихала храпящего мужа:
— Богдан, я вспомнила! Это Люда! На портрете!
Он только посмеялся, но Кристинка неожиданно закатила истерику. Её распирало странной уверенность, что на портрете Люда.
— Крис, угомонись, — раздражённо шикнул на неё Богдан.
Если бы он знал, что даже спустя пять лет Кристинку так замкнёт, он оставил бы её в Лос-Анжелесе. Утешал, как мог. Даже позвонил врачу ведущему беременность, спросил, нормально ли это — так истерить. Тот сказал — нормально, просто гормоны шалят, и посоветовал отвлечь её чем-нибудь. Как смог успокоил.
А утром Кристина снова взялась за своё:
— Богдан, и всё-таки это она... Я сердцем чувствую!
— Киса, что ты можешь чуять, ты её не знала совсем. Что вы там общались то?
— Достаточно, Богдан! А её мужчина, между прочим, меня спас! А ты, между прочим, вместо благодарности насрал ему за это!...
— В смысле, насрал? — не поняла Люда.
— Да там вышло так... Денис оказывается, когда меня вернул, сразу и Богдана из города гнать начал, и говорил ему, чтобы он не вздумал сволочь ту старую трогать. Сам хотел с ним разобраться. Но Богдан знаешь, какой упёртый! Он гада первый поймал и убил. Ну ты знаешь. И только потом получил пиздюлей от Женьки.
— О Господи, они там всем семейством, что ли, у нас ошивались?
— Конечно! Они же Стая! Для них это святое. Больше того, Денис изначально именно с Женькой все вопросы и решал, как старший со старшим. Поэтому, Богдан даже понятия не имел, что ты исчезла, и что Денис думает на ублюдка. Это потом уже, когда убил, Женька ему всё рассказал и пиздюлей ввалил, но было поздно. Вот так глупо получилось. Но ты знаешь, как Богдан этим грузился! Всё время повторял: «Он тебя спас, а я не дал ему свою девчонку выручить. Сука я теперь по жизни. Такое ничем не искупить» И я думаю, что только поэтому он и повёлся на мои уговоры и через Женьку устроил тот поход к тебе в колонию. И меня взял, чтобы я опознала наверняка. Я знаешь, как рада была, что это ты! Я чуть прямо там, в камере не родила от счастья! Люд... Я так рада, тебя видеть!
И только теперь, спустя почти час после встречи, мы наконец-то кинулись друг другу на шею.
— Слушай, может, чего-нибудь покрепче? — подмигнула Кристинка когда мы снова уселись на места.
— Я бы не отказалась, но это же детское кафе?
— Твою мать, точно... Ладно, обойдёмся молочной ванилькой. — Она махнула рукой официанту. — Какие наши годы, да? Давай мне, кстати, свой номер и адрес, пока не набежали долбанные люди в чёрном и не увели меня обратно к их Воронейшему высочеству. — Шкодливо прикусив губу, Кристинка записала мои контакты. — То-то же! Хрена-с два он теперь от меня что-то скроет! — спрятала телефон в сумочку и взялась за один из принесённых официантом коктейлей. — Слушай, ну а как ты в тюрягу-то попала? Да ещё и под чужим именем? Я Богдана пытала, но он, зараза, вообще ничего мне не сказал!
