— Чего — Лёш? — мягко, но настойчиво перебил он меня. — Что я такого спросил? Ты вот говоришь, сбежала, новую жизнь решила начать... Но у тебя не было заграна, я точно знаю. Нет, ты погоди, фыркать! Я же не спрашиваю тебя о причинах и не осуждаю, тут дело твоё, кто спорит... Но чисто практически как ты это сделала? Вообще же никаких следов. Вообще! Ты меня правильно пойми, Люд... — помолчал, — я из принципа хочу знать — как? Я же искал тебя, как проклятый. Надо мной менты всей области сначала ржали, а потом посылали открытым текстом. Угрожали даже, за то, что я им тень на плетень навожу, ведь по документам ты была уже давно похоронена, а я всё задавал неудобные вопросы, запросы ненужные делал в вышестоящие структуры. Я даже сначала думал, что это они меня военкомату сдали.
— А, кстати! — схватилась я за спасительную тему. — Ты же уклонялся! И как долго?
Лёшка посмотрел на меня выразительно, ясно давая понять, что мой манёвр шит белыми нитками и, мотнув головой, вздохнул.
— Ты понимаешь, что чем больше упрямишься, тем сильнее мне хочется всё узнать?
— Погоди, но если не менты сдали, то кто? — демонстративно продолжила я гнуть свою линию.
Он снова мотнул головой, усмехнулся, но отступил.
— Макс.
— Макс?!
— Угу... Психанул из-за Ленки. А она тоже, блин, та ещё стерва была. Сколько она ему мозга вынесла, прежде чем сдалась, просто уму непостижимо! Как Макс вытерпел, вообще?
— Ну... Любовь, наверное? — улыбнулась я.
— Любовь, ага, — хмыкнул Лёшка. — Только к хренам бы она такая нужна? Ну вот считай, сначала Ленка его больше чем полгода в упор не замечала, потом подпустила немного, а когда он уже начал расслабляться, взяла и рассказала с какого-то хрена о том разе, блин... на даче у меня.
Я хрюкнула, пытаясь сдержаться. Это было так неожиданно, но чётко и чисто по Ленкиному характеру, что я всё-таки не устояла, рассмеялась.
— Смешно, ага, — подкатил глаза Лёшка. — Мы с Максом на тот момент скорефанились прям не по-детски. Как-то сходу, знаешь, когда чувствуешь, что твой человек. Как брат! А тут он просто врывается ко мне на хату, сходу, безо всяких объяснений даёт в морду и сваливает. А через два часа военком с ментами — под белы рученьки и в армию. Я если честно, думал, совпало. Но Макс же потом, догадался, блин, на присягу ко мне приехал! Признался, извинился, что не по-пацански поступил, объяснил ситуацию. Он даже пытался через большого знакомого как-то там отмазать меня, в штабные засунуть, но не успел.
— И что?
— Да ничего. Через полтора года я вернулся долечиваться по ранению, а тут — Ленка, оказывается, замужем, а Макс не просыхает с горя.
— В смысле? — опешила я. — Как замужем? За кем?
— Да какая разница? За хреном каким-то. Назло Максу вышла.
— Ээ... Ох-ре-не-ть... И дальше что?
— А дальше, не поверишь, как в кино — они случайно столкнулись у меня в палате, и там, блин, такой скандал состоялся, что клочки по закоулочкам летели... Их даже из больницы выперли. А на следующий день Макс похвастался, что Ленка сбежала от мужа. К нему, естественно. Итого — больше двух лет она ему мозг выносила, а потом просто слетела с катушек и послав всё к чёрту сбежала к нему. Ну и какая же это, нахрен, любовь? Болезнь, самая настоящая.
Я улыбалась. Какая же это болезнь? Самая настоящая любовь.
— А что за ранение у тебя? Ты поэтому бороду носил?
— А, да нет. Мне тогда спину посекло, ногу, руку... Левый бок, короче. Ну и рёбра немного поломало. Короче, сначала зацепило взрывной волной от самоделки с резаными болтами, а потом я просто кубарем летел со склона и... ну как-то так. Не важно. Заросло уже давно.
— А на шее тогда что?
— Производственная травма. Тоже не важно.
— Ничего себе не важно! Шрам – просто жуть. И я не про эстетику, а просто место такое, можно же было всю гортань разодрать, или даже артерию. — И при виде того, как Лёшка вдруг сосредоточенно начал листать радиоканалы, почувствовала холодок в груди. — Только не говори, что так оно и было?
Он помолчал, покусывая губу, и с неохотой кивнул:
— Порвал. Но слушай, я живой и у меня всё хорошо, поэтому... Я не люблю про болячки. Давай оставим эту тему, ладно? Ты лучше скажи, что рисуешь-то?
— Всё рисую, — демонстративно рассматривая его шрам, ответила я. — Пейзажи, портреты, натюрморты и всякое другое.
— И меня можешь? — вздёрнув бровь, делано удивился Лёшка.
— Ха-ха-ха. Неоригинально, Лёш! Это, чтобы ты понимал, спрашивают процентов девяносто из тех, кто узнаёт, что я рисую.
— Ну блин... Извини. Это первое, что пришло на ум. Нет, серьёзно, можешь?
— Могу. — Я помолчала, улыбаясь своим мыслям. — Знаешь, у меня знакомство с будущим мужем началось с того, что он захотел, чтобы я его нарисовала, а я тогда вообще только-только начала. Там такой кошмар получился, стыдно вспоминать. Хотя, если честно, всё равно обидно, что он его не сохранил.
