– А, точно, – догадался Марлон, – это Линкольн. – И протянул руку.
«Он как будто хочет обнять меня, – пронеслось у Линкольна в голове. – Нет, скорее, представить: “Леди и джентльмены, Линкольн!”»
Двери лифта начали закрываться. Сэм шагнула в проем.
– Убирайтесь, – велел Линкольн, – оставьте меня.
– Нет, – возразила она, – никто никуда не пойдет. Линкольн, ты меня пугаешь.
Он с силой нажал на кнопку «Вниз». Свет погас.
– Давайте-ка успокоимся, – посоветовал Марлон. – Мы же взрослые люди.
«Нет, – мысленно возразил Линкольн, – ты взрослый. А мне всего девятнадцать. И ты разрушаешь мою жизнь. Целуешь мою девушку и трогаешь ее своими ручищами».
– Все не так, как ты думаешь, – настаивала Сэм.
– Разве? – спросил Линкольн.
– Ну… – дипломатично начал Марлон.
– Не так, – заявила Сэм. – Позволь мне объяснить.
Вероятно, Линкольн и позволил бы ей говорить, но ему хотелось плакать. А он не желал, чтобы Марлон видел его слезы.
– Просто дай мне уйти, – сказал Линкольн.
– Ты можешь воспользоваться лестницей, – встрял Марлон.
– О, – удивился Линкольн, – точно. – Он старался не бежать к лестнице, хватало того, что он уже плакал. Сначала на восьмом этаже женского общежития, потом на автовокзале, затем путешествуя через Неваду, Юту и Вайоминг.
Он всхлипывал, уткнувшись в рукава клетчатой фланелевой рубашки, как самый печальный лесоруб в мире. Пытался вспомнить, как обещал Сэм, что никогда не сможет полюбить другую. Изменилось ли все сейчас? Неужели ей удалось превратить их обоих в лжецов?
Разве вера в настоящую любовь не являлась самым важным? Важнее, чем какой-то Марлон?
Линкольн понял, что позволит Сэм все объяснить. Когда вернется домой.
Хотя… нет, он не станет даже спрашивать ее о случившемся.
В Колорадо Линкольн решился написать Сэм.
Ив встретила Линкольна на автобусной станции.
– Ну и видок! – воскликнула она. – Неужели обчистили бомжи?
– Мы можем заехать к Сэм?
– Конечно.
Когда они добрались до родного дома Сэм, Линкольн попросил Ив не заезжать на подъездную дорожку.
Комната Сэм располагалась над гаражом, внутри горел свет. Линкольн подумывал подойти к двери, но просто опустил письмо в почтовый ящик, после чего сел в машину сестры, надеясь, что она не станет задавать ненужные вопросы.
На следующее утро Линкольн позвонил Сэм, потом еще через день, но мать девушки продолжала говорить, что дочери нет дома.
Сэм не перезванивала Линкольну до кануна Нового года.
– Я получила твое письмо, – сообщила она. – Давай встретимся в парке?
– Сейчас? – спросил он.
– Сейчас.
Линкольн одолжил у сестры машину и погнал на маленькую игровую площадку, находившуюся рядом с домом Сэм. Именно здесь они виделись, если у них не было ни денег, ни бензина.
Когда он приехал туда, Сэм не было, поэтому Линкольн сел на карусель и стал ждать. На это Рождество не выпал снег – везде одна коричневая земля, – но все равно было холодно.
Линкольн раскрутил карусель, заставив ее медленно вращаться, и катался, пока не увидел Сэм, идущую к нему. На ней было мини-платье в цветочек поверх термобелья, а на губах ярко-розовая помада. И никакого пальто.
Он надеялся, что она сядет рядом: так она и сделала. От нее пахло гардениями, и Линкольну хотелось прикоснуться к ней, даже больше. Прикрыть ее, как ручную гранату.
Сэм как ни в чем не бывало начала:
– Я подумала, что нам, вероятно, следует поговорить, – заметила она, – похоже, я должна объяснить…
– Не надо, – выпалил Линкольн, покачав головой.
Сэм подоткнула юбку.
– Ты замерзла? – спросил он.
– Хочу, чтобы ты знал, я сожалею, – призналась Сэм.
– Можешь взять мою куртку.
– Линкольн, послушай. – Она повернулась к нему, и он заставил себя не отводить взгляд. – Мне жаль, – повторила она. – Но я чувствую, что у случившегося есть причина. Благодаря этому все вышло наружу.
– Что?..
– Все между нами. – Сэм теряла терпение. – Наши отношения.
– Я же сказал, нам не надо говорить об этом.
– Нет, надо. Ты видел меня с другим мужчиной. Не считаешь, что стоит это обсудить?
Господи. С другим мужчиной.
Почему она сказала именно так?
– Линкольн… – опять начала Сэм.
Он опустил голову и пнул землю, заставляя карусель вращаться.
– Я не хотела, чтобы получилось вот так, – продолжала Сэм после двух или трех кругов. – Мы с Марлоном познакомились на репетиции «Соломы», постоянно находились рядом, и дружба переросла в нечто большее.
– Но эта пьеса была в сентябре, – пробормотал Линкольн. Еще одно разочарование.
– Да.
– Почти сразу после нашего приезда в Калифорнию.
– Надо было рассказать тебе обо всем раньше.
– Нет, – противился Линкольн, – ты должна была… не делать этого.
Несколько мгновений они молчали. Линкольн продолжал пинать землю, заставляя карусель вращаться быстрее, пока Сэм не схватила его за руку.
– Перестань, – потребовала она. – У меня кружится голова.
