Во время перерыва мы с Шоном – да, у него есть имя, настоящее имя, а вовсе не прозвище типа Сексуальный мятежник или Юный рыжеволосый студент-фармацевт – остались на своих местах и обсуждали актеров фильма. Генри Фонда нам нравится больше, чем Джон Уэйн, а Карл Молден вообще лучше всех.
И мы просидели в зале до конца титров, после чего задержались в вестибюле.
А потом Шон сказал: «Полагаю, ты все еще помолвлена».
«Вообще-то, – ответила я, – нет».
(А кто-то скажет, что я никогда и не была помолвлена.)
Он очаровательно удивился, будто и правда растерялся.
«Оу… наверное, мне стоит посочувствовать?»
Я покачала головой.
«Не-а».
А Шон такой: дескать, он думал, что после сегодняшнего вечера будет ощущать лишь печаль и опустошение, но почувствовал себя так, словно побывал на самом приятном первом свидании за всю свою жизнь.
И предложил встретиться снова.
<<Дженнифер – Бет>> Ну а ты?
<<Бет – Дженнифер>> Я ответила «да»!
Но объяснила, что мы не можем пойти на наше первое официальное свидание, пока я не закончу с репортажами об «Индиан-Хиллз». Конфликт интересов и все такое.
Он пообещал, что уже не будет никаких судебных исков, протестов или апелляций в Совет по планированию.
«Поделюсь со всеми радостной новостью, что у нас нет выбора, – пошутил Шон. – Борьба за сохранение кинотеатра завершена».
Я упомянула, что моя последняя статья об «Индиан-Хиллз» будет посвящена сносу.
«Я буду там», – сказал он.
«И я».
«Ну тогда это свидание». – И он рассмеялся, поэтому фраза прозвучала мило, а не нагло.
В общем, у меня свидание!
<<Дженнифер – Бет>> И ты в предвкушении?
<<Бет – Дженнифер>> Да. Действительно. Знаю, что все развивается стремительно, но пока мне нравится Шон. И это взаимно. Если я откажусь, кто знает, когда появится следующий хороший парень, которому я понравлюсь?
Может, никогда.
Плюс, он ведет себя очень учтиво и мило, мне приятно общаться с ним. Поэтому не думаю, что он приворожил меня (как Крис).
Он вообще полная противоположность Крису. Студент-фармацевт. Общественный активист. Обладатель темно-синего костюма. И Шон как минимум на шесть дюймов[153] ниже Криса.
<<Дженнифер – Бет>> Я советовала тебе найти симпатичного парня, так что мое одобрение у тебя есть. На какой день намечен снос кинотеатра?
<<Бет – Дженнифер>> На субботу. Студентам-фармацевтам ведь нужно где-то парковаться.
<<Дженнифер – Бет>> Технически, ты идешь на свидание с этим парнем до того, как напишешь последнюю статью об «Индиан-Хиллз». И лучше бы тебе не цитировать Шона, а то получится неэтично.
<<Бет – Дженнифер>> Ага.
Представьте себе цитату:
«“Вы целуетесь на первом свидании?” – спросил девушку-репортера участник протестов.
“Повторите, не расслышала”, – ответила она».
Линкольн удалил сообщения, затем залез в память «ВебШарк» и начал чистку. Он уничтожал каждый слот памяти, стирая остатки информации.
Стоило ему закончить, как данные о том, кого отмечала программа, сколько раз и по какой причине, стали недоступными.
Он также почистил свой жесткий диск, удалил микроскопическую историю электронной почты и переустановил все программы.
После прибрался в столе – ну, в ящике, который выделила ему Кристи. Там было мало вещей. Жвачка. Попкорн, который можно приготовить в микроволновке. Несколько дисков.
К тому времени, как Линкольн закончил, стрелка часов уже перевалила за десять, и было слишком поздно звонить Грегу.
Разговор мог подождать до завтрашнего дня, поэтому Линкольн решил разыскать Дорис. Он обнаружил ее в комнате отдыха.
Дорис раскладывала пасьянс и доедала последние фисташки из пакетика.
– Здравствуйте, – сказал он.
– Привет, милый, только посмотри на себя. Мне нравится твоя стрижка. Раньше мы называли такую прическу «гусь».
Линкольн попытался провести рукой по волосам, пригладить пряди, но пальцы запутались в воске для укладки.
– Ты уже поел? – Дорис подтолкнула к нему фисташки.
– Нет, похоже, забыл. Дорис, послушайте, я пришел сказать, что… завтра я уволюсь.
– Завтра? Что случилось?
– Ничего не случилось, – пробормотал Линкольн. – Вообще ничего не произошло. Я просто ненавижу эту работу.
– Правда? – удивилась Дорис: ведь никогда прежде он не жаловался на работу.
– Да, – ответил Линкольн. – Меня раздражает все: и расписание, и необходимость читать чужие письма.
– А зачем ты их читаешь?
– Это часть моих обязанностей, которая меня раздражает. Ненавижу сидеть всю ночь в офисе, да еще и один. Мне даже не нравится газета, я не согласен со статьями, кроме того, они не печатают мои любимые комиксы.
– А что тебе нравится? «Блонди»?[154] – спросила Дорис. – Или «ФоксТрот»?[155]
– «ФоксТрот» еще ничего, – ответил он.
– Ты и впрямь решил уволиться?
– Да, – ответил Линкольн. – Уже точно.
– Хорошо… молодец. Нет смысла заниматься тем, что тебе не душе. Мне повезло, что ты задержался здесь надолго. Уже подыскал другую работу?
– Пока нет, но у меня достаточно сбережений, чтобы не хвататься за первое попавшееся предложение.
– Нужно отпраздновать твой уход, – заявила Дорис.
– Отпраздновать?
– Конечно. Мы должны устроить прощальную вечеринку.
– Когда?
