Верность полностью

– Да хоть сегодня. Закажем пиццу и будем до конца дня играть в пинокль.

Линкольн никогда не мог и вообразить, что ему захочется отмечать увольнение, но сейчас так и случилось.

«Хватит, – подумал он, – значит, хватит».

Они сделали заказ в «Пицца Хат» – две средние мясные. Дорис шесть раз выиграла в пинокль, и, когда пришло время ехать домой, в ее глазах стояли слезы.

– Ты хороший мальчик, – проговорила она, – и замечательный друг.

– Мы все еще можем видеться, – сказал Линкольн. – Когда соберетесь на пенсию, я с радостью свожу вас куда-нибудь поужинать.

На обратном пути в ИТ-отдел он замедлил шаг у кабинки Чака.

– У меня сроки горят, нет времени на болтовню, – буркнул тот.

– Просто хотел сказать, что увольняюсь.

– Что? Ты не можешь! – встрепенулся Чак.

– Мне не нравится моя работа.

– Думаешь, кому-то из нас она нравится? Но мы ведь остаемся, уходят только слабаки.

– Я свой выбор сделал.

– Видимо, это прощание, – ответил Чак.

– Нет, мы еще сможем запросто поиграть в гольф.

– Не болтай глупости, – возразил Чак. – Вот найдешь работу с девяти до пяти и сразу забудешь нас: некому будет помогать с расчетами.

– Все у вас будет отлично, – заверил Линкольн.

– Ну ты и поганец.

– Только не говори никому до завтра.

– Не только поганец, но еще и дезертир.

Вернувшись к своему столу, Линкольн понял, что не станет возвращаться завтра лишь для того, чтобы лично сообщить о принятом решении Грегу.

Он вообще не планировал заходить в офис «Курьера». Не желал снова видеть Бет или вспоминать, как открывал папку «ВебШарк», хотя тысячу раз обещал себе, что не станет так поступать.

Поэтому он взял бумагу и сначала написал заявление на увольнение на имя Грега, а также извинился перед боссом.

Сложив листы, Линкольн положил их в конверт, который воткнул в клавиатуру Грега, чтобы начальник сразу же все увидел.

Вторая записка далась Линкольну нелегко, но по большому счету в ней не было необходимости.

Вероятно, не стоило ничего писать, но Линкольн намеревался уйти сегодня вечером – вернее, уже утром, – совершенно свободным, он хотел, чтобы совесть была чиста и не пришлось бы оправдываться лично.

«Бет, – написал он, затем взял чистый лист и начал заново.

Они же не обращались друг к другу по имени.

«Привет!

Мы не встречались, но я тот парень, который обеспечивает соблюдение политики компании в отношении использования интернета. Твои письма были помечены специальной программой – многие из твоих сообщений.

Я должен был отправить тебе предупреждение, но не стал… ведь, прочитав твои письма, понял, что ты мне нравишься. Я не желал говорить тебе, что ты нарушаешь правила, поскольку хотел продолжать читать вашу с Дженнифер переписку.

Конечно, я поступил непростительно и таким образом вторгся в твою личную жизнь и жизнь твоей подруги, за что приношу глубочайшие извинения.

Не стану винить тебя, если ты донесешь начальству, я все равно увольняюсь. Мневообще неследовало соглашаться на эту должность, мне не нравится, каким человеком я теперь стал.

Я пишу тебе, потому что должен попросить прощения, пусть хотя бы анонимно. Как настоящий трус. А еще потому, что должен предупредить тебя: пора перестать использовать компьютер компании для отправки личных писем.

Извини меня, пожалуйста».

Линкольн сложил записку, положил ее в конверт и запечатал его до того, как смог бы передумать или решить, что все надо переписать. Бет незачем знать, что он влюблен в нее.

Не было смысла делать записку еще более странной.

Линкольн предоставил Бет письменное доказательство того, что читал ее переписку, и не представлял, какие последствия повлечет его признание. Грег не мог его уволить, даже если бы захотел. А он, вероятно, и не захотел бы. В обязанности Линкольна как раз входило чтение электронной почты сотрудников. Босс разрешил ему читать практически любые письма, даже те, которые не попали в специальную папку.

Вероятно, если бы на месте Линкольна оказался Грег, он поступил бы еще хуже.

Линкольн испытывал потребность признаться во всем. Он хотел извиниться, а еще закрыть для себя любую возможность вернуться.