Пока мордва праздновала свой праздник непослушания и упивалась победой над ментами, в УМВД был создан оперативный штаб по подавлению бунта. Из Дубравлага в Дубёнки - за триста километров - был направлен батальон Внутренних войск.
К шести вечера батальон вевешников прибыл в Дубёнки и локализовал толпу, окружив её под дулами автоматов возле РОВД. В обозе батальона приехало несколько автобусов оперов и следаков из Саранска - выявлять и задерживать зачинщиков и наиболее активных участников бунта.
Большое счастье, что на несколько тысяч разгоряченных голов нашлось пара-тройка спокойных голосов, отговоривших брать в руки автоматы и пистолеты из оружейки РОВД - "вованы" покрошили бы всю толпу, не разбирая, кто мужик с оружием, а кто просто любопытная баба, поглазеть пришла.
Толпа начала успокаиваться и позволила себя "рассосать".
Каждого подводили к одному из автобусов, где уже стояли заместитель начальника РОВД и уцелевшие милиционеры. Опера и следователи записывали показания и, если местные менты не показывали пальцем, то отпускали участника. Тех, на кого показали, заталкивали в автозаки и вывозили.
В тот вечер задержали и вывезли порядка двухсот человек. Позже, по ходу следствия по делу всего было задержано шестьсот. Большинство из них было отпущено по домам через трое суток. Привлечено к уголовной ответственности - сто тридцать шесть. Осуждены к реальным срокам заключения - четверо.
Новым начальником РОВД стал хорошо себя проявивший во время бунта зам.
Старого начальника РОВД перевели начальником РОВД в другую область.
При новом начальнике РОВД система "рабов на плантации" перестала существовать и сынуле председательши суда пришлось возвратить арендованные земли обратно в колхоз из-за падения рентабельности сельскохозяйственного производства - дармовая рабочая сила иссякла, а учиться грамотно руководить людьми и хозяйством при такой маме и таком тесте молодому человеку не было необходимости.
Всё это я узнал не сразу, а за то время, что меня содержали под стражей на разных тюрьмах, где я пересекался с другими участниками народного восстания. Кроме того, суд надо мной и над дубёнскими проходил в одно и то же время. Я интересовался о ходе процесса у конвоя, который был для меня и для них общим - районный суд, где судили меня, и Верховный суд МАССР, где судили бунтарей, располагались в одном здании на Льва Толстого, 21. Меня судили долго и их судили долго, а возили в одном автозаке.
Пока что нам у Николая удалось выяснить только то, что в Дубёнках произошло большое восстание, шухер стоит на всю республику, все менты подняты на уши. Всё-таки хорошо, что в эрзянском языке треть слов русского происхождения. Иначе, мы бы ничего не смогли узнать от Николая. Совсем мужик по-русски не ворочал. Я на узбекском и пушту и то бойчее лопотал - два года в Афгане, знаете ли.
С врагом не только воюют. С врагом торгуют, а значит, и общаются.
Сообщению о восстании можно было верить, потому что так легко и правдиво объяснялся весь тот кипеш, который весь день шёл во дворике изолятора и был нам слышен. Теперь все менты по всей республике не спят, а мечутся, изображая кипучую деятельность и выказывая рвение перед начальством. А иначе чего метаться? Поздно пить боржоми, когда почки отказали. РОВД уже разгромлен. Те, кто его громил и поджигал, разошлись по домам. Наиболее ярых мятежников повязали и растолкали по изоляторам Саранска и прилегающих районов. По тем Дубёнкам можно хоть десять раз пробежать - никого из дому не выманишь и на новый кипеш не подобьёшь. Народ выпустил накопившийся за годы пар и теперь дрожит по норам, испугавшись собственной минутной храбрости. Трясутся сейчас селяне, испугавшись того, что на пару часов из забитого быдла превратились в свободных и гордых людей, чувствующих за собой Право.
Так, за пьяным вечером и огненной ночью, когда, не хмелея, пьют много, как не в себя, пляшут до упаду, поют до хрипоты и дерутся не по злобе - наступает тряское похмелье. Противное, липкое. Сердчишко, как заячий хвостик, трепещет, готовое оборваться с ниточки. Холодный ядовитый пот холодит чело, тремор трясёт конечности, жизнь немила и невыносима. Больное тело требует рассола и лишь одна мысль стальным ключом в ржавом замке мучает убитый сивухой мозг:
- Какой же дурак я был вчера!
Три часа, подсказывая русские слова, тащили мы клещами из Николая "что за восстание произошло в Дубёнках?". Мордвин упорно сбивался на эрзянский и наше представление событий было верным или неверным пониманием эрзяно-русской мешанины слов Николая. Понятным было главное - в самом сердце России, недалеко от Саранска произошла революция.
Всё как учили в школе, все признаки революции. "Верхи не могут, а низы не хотят жить по-старому". Молоденький мильтон походя, из озорства, только чтоб власть показать выстрелил по кабине КАМАЗа и это дурацкое, случайное, ненужное убийство спустило курок народного гнева.
