Паровоз и железную дорогу кресты видят два раза в жизни - когда их везут в армию и когда они возвращаются из неё. Сутолока больших городов наводят на них ровно такой же страх, какое уныние наводят на горожанина раскисшие осенней грязью поля, столь любезные душам крестов. Крест, умеющий показать детский фокус с "отрыванием" большого пальца и "возвращением" его на место или способный "отгадывать" карту, заранее им же положенную вниз колоды, считается в деревне большим ловкачом. Деревенские девки, не испорченные цивилизацией и целомудренные интеллектом, ахают, восхищаются и доверчиво идут с молодцом на сеновал где он - "пойдем-ка, чё покажу" - пообещал показать что-то интересное.
В городе крест своей ловкостью может провести разве что детсадовца старшей группы, потому что первоклассники, столкнувшись в советской школе с суровой реальностью жизни в лице похабников девяти старших классов, не ведутся на уморительно-примитивные, наивно-детские хитрости крестов. Лично я в моём первом классе выглядел взрослее этого нелепого клоуна, потому что был влюблен в четвертый раз и уже успел бросить курить.
Я был чужой в Системе человек - не вор, не алкаш, не дворовый хулиган, не блатной. Но я-то по крайне мере познакомился с камерой в армии и теперь ясно понимал, что в Системе камеры лучше. На полковой губе камеры были абсолютно голыми - стены, пол и потолок. В ИВС в камере были шконки, матрасы, чайник с водой и параша, то есть необходимый минимум благ для жилья. Этот же клоун был смешон не тем, что он крест, а тем, что он тут, в Системе, вообще был не нужен. Взрослый мужик, лет под сорок, смотрелся в нашей камере, как смотрелся бы студентик консерватории в строю закаленных в боях и зное горных егерей моего орденопросящего полка.
Нелепо, ненужно, беззащитно, беспомощно, жалко.
Невесомая и чистая пушинка, прихотью ветра попавшая в чуждый ей холодный и промасленный механизм, где покорная току воздуха соприкоснулась с жутким лязгом шестеренок зубчатой передачи.
Мне симпатичны кресты. Нет в них городской подлости и изворотливости. Завалить на сельскую дискотеку с цепями от бензопилы и устроить там драку с городскими - это пожалуйста. Съездить на тракторах в соседнюю деревню подразмяться с деревенскими из-за девчонок - с превеликой охотой. Выйти биться один на один - когда угодно. А вот подлости нет. Обмануть, облапошить, предать - это умеют только городские. Кресты на это не способны. Прямодушные они, крестьяне наши. В армии ведут себя вполне самостоятельно и часто смотрятся выгоднее городских: и за себя постоять умеют, и никакая работа их не переломит.
На природе выросшие, на свежей сметанке вскормленные, милиционерами и хулиганьём не пуганные, вырастают кресты сильными, к любой работе годными, глупыми и настырными.
- Что там, на воле? - спросил патлатый Толян вновь прибывшего.
- Восстание, - повторил слово за Володей новичок и стал метаться по камере в поисках запасного выхода.
Он обследовал оконце, пошатал руками решетку, убедился в ее полной прочности, пробежался взглядом по стенам, никаких трещин в них не обнаружил и вернулся к двери, через которую его только что завели в хату.
"дын-дын-дын", - загромыхал пудовыми кулачищами по железной обшивке двери.
Мы с интересом наблюдали бесплатный концерт - не каждый день к нам приводят клоунов.
- Чоте? - из-за двери беззлобно спросил контролер восставшего бунтаря.
Самый хитрый в своей деревне колхозник пустился в оборот, чтобы облапошить доверчивого городского милиционера.
- Начальник, штоли?
Предложения бунтарь и крамольник выдавал с полувопросительной интонацией:
- Открой, штоли? - колхозник припомнил слово, - Кормушку?
Кормушка отстегнулась и в прорези замелькало брюхо нашего доброго Володи:
- Говори.
Колхозника ободрило такое славное начало: стукнул в дверь - открылась кормушка, и не побили, а даже к разговору пригласили и разрешили говорить. Так сказать, высказывать всё наболевшее открыто и смело. Деревенский революционер решил, что дело на мази и пошел в наступление:
- Начальник, штоли? У меня к тебе такое дело есть? Ты послушай-ка? Тут у меня рядом кум живёт? Ты отпусти-ка меня минут на двадцать? Я сейчас к нему быстренько заскочу? Принесу самогоночки литра два и закусить колбаски домашней, а?
Милиционер за дверью аж поперхнулся от такого заезда. За годы несения службы с ключами на продоле ему еще не приходилось слышать ничего несуразнее.
Мы заржали все втроем. Дружно. В голос. От души. Концерт удался. Мы не ждали такого веселого представления.
Нелепо было не само предложение: "ты, дурак с ключами, выпусти-ка меня поскорее отсюда и сиди, жди до Матрёниных заговений моего возвращения".
Нелепа и смешна была чистая, незамутненная уверенность взрослого креста в том, что его детская уловка непременно должна безотказно сработать.
Володя, наконец, осознал "о чём?" его просит деревенский валенок и двинул дубиналом по кормушке.
От резкого звука крест испуганно отпрянул.
