- Чёрт, - ответил за Юрка Сирота.
- Ну, пусть тогда
- Ты откуда? - повернулся к нему Сирота, признав в Вадиме строгача.
- С Семёрки.
- Кто у вас там Смотрящий, - пробросил мой наставник Арестантских Понятий.
- Синий.
- Это который с Цыганского?
- Нет, с Низов. Который Мангута за фуфло по игре пришил.
- Я знал Мангута. Фуфла за ним замечено не было.
- Меня не было при игре. Подробностей не знаю. Синий, когда поднялся на Семёрку, пояснил Людям свои действия: "пришил за фуфло при игре", а что у них там на самом деле получилось, я не в курсах.
- По жизни кто?
- Мужиком жил.
- Погоняло есть?
- Дикон.
- Я слышал за тебя. Ты - маклер.
- Да ладно, какой я маклер? Голодная зона. Так, маклевал себе помаленьку. А тя как зовут?
- Сирота.
- Я тоже за тебя слышал. Ты - смотряга на Четверке.
- За что угорел?
- За надзор.
- Фигня, больше года не дадут.
Дальше у них пошел какой-то непонятный и скользкий разговор, в котором мне участвовать было не обязательно. Ночь была бессонной, никаких "просто бесед" не ожидалось и я предпочёл уснуть.
Проспал я, должно быть, часа два или три, потому что меня разбудил стук открывшейся кормушки - разносили обед и Сирота носил шлёмки со щами от двери к шконке. Вадима в хате не было - дёрнули на допрос. Я поднялся с матраса, подошел к кормушке и принял у кормильца-контролера четыре птюхи.
Хотелось жрать.
Юрок утащил свою миску к себе в конуру, мы с Сиротой кушали стоя, разложившись на втором ярусе моей шконки.
- Секи сюда, - не шёпотом - дыханием сказал Сирота так, чтобы его не мог подслушать чёрт, - Не нравится мне этот Дикон. Мутный он. Скользкий. Маклер, одним словом. Имею подозрение, что он - "шерстяной".
- Какой? - не понял я.
- На ментов работает. Присмотрись сам: у него уши на печатной машинке в МУРе отпечатаны. Его к нам кинули, чтобы подслушивать и в разговоры вступать. В мою делюгу пытался жало сунуть. Осторожно выпытывал "как и что" у меня по моему делу. Короче, я ему сейчас шнягу про одну хату пробросил. Я ее не брал и у меня по той хате железное алиби. Если меня завтра опера выдернут на допрос и спросят за ту хату, значит, Дикон - точно шерстяной. Поднимешься на тюрьму - кинешь цинк.
- Чего?
- Людям передашь на словах: "Под видом возврата за нарушение надзора в Систему заехал Дикон, маклер с Семёрки. Сирота сунул ему прокладку, а он схавал. Дикон - ментовской".
- А как я узнаю Людей?
- Как тебя в хату поднимут, расскажи в хате при всех про этот наш с тобой базар. Кто долго сидит, тот знает, как цинк по тюрьме прокинуть.
- Хорошо.
Неправда, что арестанты на тюрьме разговаривают между собой исключительно по Фене. Думать так, всё равно, что полагать, будто в Армии все военнослужащие, от маршала до рядового, обращаются друг к другу исключительно так, как это предписывает Устав.
Два сержанта-духа, заступившие с вечера в наряд, томятся после отбоя в коридоре штаба полка в очереди на доклад дежурному по полку. По Уставу, если один из них желает пригласить другого в гости, то обратиться к равному по званию обязан так:
- Товарищ младший сержант Грицай! Предлагаю вам по окончании доклада дежурному по полку прибыть в спальное помещение второго взвода связи для распития горячего тонизирующего напитка "чай", заваренного силами суточного наряда в лице дежурного по взводу младшего сержанта Сёмина!
Я говорил короче и проще:
- Вован! Заваливай ко мне после доклада - чайку попьем.
Военные не говорят по уставу вне строя. Вне строя военные разговаривают как все нормальные люди. Мат вставляется в речь не от невоспитанности военнослужащих, но исключительно, чтобы придать мысли краткость, точность, объём и законченность форм. То, что в речах военных между собой звучит исключительно мат, не говорит о повальном хамстве в полку и неуважении друг к другу, но свидетельствует, что за единицу времени необходимо передать большое количество информации. Военнослужащий-передатчик, кодирует исходящий сигнал в короткие матерные выражения, не подлежащие рассекречиванию при перехвате вероятным противником, и передаёт другому военнослужащему или целому подразделению. Военнослужащий-приёмник, получает закодированный короткий сигнал, принимает его без помех и искажений и производит его верную расшифровку, используя общий для всех русских людей код. Опытный наблюдатель, отслеживая и фиксируя процентное соотношение обыкновенных и матерных слов, сможет сделать безошибочный вывод о боеготовности части:
- 0,0 % мата - полк не управляется, командиры забили на службу, личный состав спит в парке и на складах, полк не боеспособен.
- 100% мата - идёт деятельная, энергичная подготовка к войне, полк готов вступить в бой по первому приказу.
Так же и с Феней.
