Вернулся солдат с войны полностью

- А кем мне лучше жить на зоне - пацаном или мужиком?

- Это уж ты сам для себя решай.

- А ты как думаешь?

- Мне-то что думать? У меня своя масть.

- Я могу на зоне жить мужиком?

- Вполне

- А пацаном?

- Тебя Люди на зоне подтянут на разговор, прощупают тебя, чем ты дышишь. Если всё у тебя по жизни чисто и Люди решат, что ты нужен на этой конкретной зоне как пацан - будешь жить пацаном.

- А если нет?

- Если нет, то будешь жить мужиком или козлом.

- А кто такие козлы?

- Много вопросов задаешь. Давай лучше чифирнем.

Я и в самом деле разлетелся со своим вопросами - привык, что мой дед Полтава всё мне разжевывал по моему духовенству, вот и к Сироте подсунулся, чтоб он мне разложил "что и как по зоне?".

Сервис, он и с тюрьме - сервис. Одного стука в дверь "командир, подвари кипяточку" оказалось вполне достаточно, чтобы полкружки чифира отправились запариваться под журнал. Из-под шконки на нас зыркал Юрок, трепетно надеясь, что его позовут чифирить.

Ага!

Размечтался!

После того, как он подмёл наши припасы и оставил нас почти на сутки без жратвы, во мне не осталось и капли жалости к этому уроду, по-тюремному - чёрту, по-армейски - чмырю.

Ночью мне не спалось.

Болел бок и грела температура.

За день я не утомил себя никакой работой, а Балмин и Букин не морочили меня своими "просто беседами".

Под кроватью Сироты, как блохастый пёс в конуре, ворочался с боку на бок чёрт Юрок.

Но главное, что не давало спать - это мысли. Тюрьма - то самое место где исключительно хорошо думается.

Тишина и покой.

Сутками

Неделями

Месяцами.

Сегодня Сирота из перепачканного мазутом и обляпанного гнилыми водорослями торпедного катера выпустил несколько увесистых торпед по обводам красавца-крейсера, побывавшего в боях и овеянного славой, с алым гюйсом на носу и гордым флагом Сухопутных войск на флагштоке, с огромными золотыми буквами по борту возле якорей:

"Два года службы в Афганистане"

Не все пущенные торпеды прошли мимо - некоторые попали в борт.

"Я - баран?", - размышлял я о словах Сироты, - "Я баран, потому что сам пришел в военкомат? Но ведь я не один пришел сам, все или почти все кого я встретил в армии - пришли в военкомат самостоятельно, а не под конвоем. Я с детского сада хотел в армию и готовил себя к ней. Мне было досадно, что я родился не в 1900 или 1920 году и что Гражданскую и Отечественную войну отломали без меня и победили тоже без меня, обошлись без моей помощи! Моим старшим родственникам повезло - они трудились над созданием атомной бомбы и Тихоокеанского флота! Пусть чернорабочими, пусть простыми землекопами-бетонщиками-плотниками, но они строили Саров и Комсомольск-на-Амуре! Мне и всему нашему поколению не досталось ничего! Мои, не чьи-нибудь, родственники проводили Коллективизацию, стоили города, победили в Гражданской, Финской и Великой Отечественной. Старшее поколение покорило Космос и освоило Целину, возвело Днепрогэс и Сталинградский тракторный! Мы же родились на всём готовом и оставалось только жить и хавать, но это же не жизнь!

Ни трудностей, ни опасности, ни преодоления!

А хотелось как раз трудностей, лишений, чтобы не как маменькин сынок, а как настоящий мужик...

И вот, теперь я - баран?

Только потому, что хотел быть хоть чем-то полезен своей стране и своему народу?

Что я мог дать своей стране?

Я не композитор, не учёный, не конструктор, не хоккеист. Я не умею сочинять симфонии, совершать научные открытия, проектировать и испытывать танки и боевые самолёты или размазывать по льду нагловатых канадцев и заносчивых шведов.

В свои восемнадцать лет я отдал своей стране только то, что имел - руки и ноги. Будь я постарше и поумнее, я бы дал больше, но у меня было только то, что было и в моём строю я не выделялся ни ростом, ни умом - был как все, стоял по ранжиру. Армия два года по-умному использовала мои руки и ноги. От меня не требовалось сочинять музыку, делать открытия, выплавлять сталь, рубать уголёк. Мне даже не поручали планирование боевых операций, обходились без меня и моих советов. Я бы им напланировал. От меня требовали и получали только то, что я был в состоянии дать - отличную физическую форму, владение основной и смежными воинскими специальностями, бодрость и решительность в боевой обстановке.

Да, я - сержант, и моё место в строю, а не перед ним и не в штабе округа.

Да, приказы командиров - обязательны к моему исполнению: точно, беспрекословно и в срок.

Да, приказы - любые, в том числе погибнуть со славой, прикрывая товарищей или вверенных под охрану и оборону совспецов.

Но на этом-то и держится армия!

Армия именно и держится на выполнении приказов, и чем большее количество приказов готов и умеет выполнять личный состав - тем сильнее сама армия. Армия, в которой личный состав выполняет любой приказ - непобедима!

То, что моё место в строю - не делает меня бараном. Я сам встал в этот строй, сам! В мой строй нельзя встать, просто испросив на то разрешения. Не каждого пустят в него командиры и далеко не для каждого расступятся пацаны, давая место.

Сперва необходимо заслужить свое место в строю!