Он шагнул к порталу, явно намереваясь переместиться сюда, но я, наконец, завершил плетение чар и ударил. Не по Залесскому или него подчиненным — моя магия вцепилась именно в портал. Фиолетовые Молнии, усиленные Золотыми, яростными змеями вцепились в овал перехода. И я щедро вливал всю доступную энергию в эти чары — ибо если этот тип перейдет через портал и займется нами лично, у нас нет никаких шансов. Если бы Алёна была уже натаскана и способна грамотно сражаться, я бы рискнул схватиться с ним трое на одного… Но сейчас он без труда передавит всех нас — эта тварь, скрывающая свои силы, чудовищно сильна. Причем не в классическом, привычном для этого мира смысле — помимо огромного запаса маны и сияющей мощью ауры, обладал ещё чем-то, чего я не понимал. И проверять, в чем там дело не достигнув хотя бы девятого ранга или на худой конец имея под рукой комплекс защитных и атакующих заклятий на основе ритуальных чар, запитанных к мощному источнику маны, я не собирался.
К нашему счастью, мои Молнии успели сделать главное — дистабилизировать пространственный переход, заставив портал рябить и мерцать. Пройти через подобный портал… Ну, какой-нибудь Старший Магистр или даже Архимаг имел неплохие шансы пройти и уцелеть. Но чем сильнее был чародей, шагнувший в потерявший стабильность переход, тем выше был риск провалиться и оказаться в странном измерении, через который срезают путь магией Пространства. В случае Залесского шансов избежать этой участи не было — слишком силен, слишком он «тяжел» для рассыпающегося моста.
— Браво, Аристарх Николаевич, — холодно улыбнулся он, замерев в метре от перехода. — Но что вы будете делать, если я прямо сейчас телепортируюсь в окрестности ваших владений и уже затем долечу до вас?
— Ему ничего не придется делать, — в тон ему ответил Володя. — Буде такое произойдет и ваша персона окажется здесь, Павел Александрович с группой сильнейших магов немедленно выдвинется сюда. Хватит ломать комедию, ваш единственный шанс был выйти, защитить портал, одолеть нас в течении пары минут и уйти этим же переходом. Теперь же… Мы позаботимся о том, что бы здесь в кратчайшие сроки появился не просто Пространственный Маяк, но и полноценная Пространственный Портал. Так что приходите, милости просим — мы будем ждать с хлебом и солью встретим как положено…
— Что ж, приходится признать — это пат, — пожал плечами Залесский. — Мне не добраться до вас, но и вам не выбраться из губернии без смертельного риска. Ваша нежить, конечно, весьма способна и сильна, но ей далеко до необходимого уровня мастерства, она ещё нескоро сможет реализовать имеющийся у неё потенциал. Так что даже с ней вы не вылезете из своей дыры… Меня подобная ситуация полностью устраивает. Предлагаю заключить временное перемирие и не лезть в дела друг друга.
— И в качестве жеста доброй воли мы вернем ваших людей, верно? — криво ухмыльнулся я.
— Именно так, — кивнул он. — Иначе можете даже не надеяться, что мы оставим вас в покое. Тайная Канцелярия своих не бросает и не продает.
— Ну что ж, так тому и быть. Устраивай мне неприятности и тревожь меня всеми доступными способами. Чем больше твоих людишек переловим, тем лучше — сильные одаренные товар ходовой, всегда найдутся желающие прикупить такой товар.
Залесский молча, изучающе смотрел на меня, пропуская мои намеки на бездарность его людей мимо ушей. Тишина продлилась довольно долго, и я уже собрался приказать своим змеям из Фиолетовых Молний закончить начатое и закрыть портал, но тут он наконец заговорил:
— Ты считаешь себя патриотом Российской Империи и даже смог это внушить высшему обществу — о тебе говорят либо с придыханием и восхищением, либо критикуют и называют выскочкой. Герой Империи, величайший магический гений в истории… Большинство людей глупцы, и они иной раз не способны повлиять даже на то, что им подадут на ужин, не говоря уж о чем-то большем. Века сытной и относительно мирной жизни сильно испортили аристократию из центральных регионов страны. Волки превратились в комнатных пуделей и такс… Но как ни странно, когда голоса глупцов сливаются в единый хор, превозносящий кого-то — они обретают огромный вес, который даёт некий ореол этому счастливчику. Его нельзя скрутить без суда и оттащить в наши допросные и подземные казематы, с ними лучше не судиться и вообще стоит оставить этого человека в покое — если, конечно, речь не зайдет о действительно тяжких проступков, вроде измены родины.
Не нравится мне, куда беседа клонится. За три века жизни я видел примеры того, о чем он сейчас говорит и я знаю, что он скажет дальше.
— Ну не томи, Богдан Ерофимович, — поторопил я его. — Договаривай, раз начал.
— Ты реинкарнатор, значит на свете пожил достаточно, — заговорил он. — Потому наверняка знаешь, к чему я клоню.
