Мог ли он предполагать, что товарищи решатся на разбой? Ничего в их поведении не предполагало подобных действий, а в их характерах — потребности причинять другому боль. Или это драконья сущность прорвалась, вынуждающая ненавидеть людей? Но нет, они заранее подготовились: мешки нашли, чтобы никто драконов в них не заподозрил, притаились где-то, что даже Эйкке не сумел заранее их вычислить.
И напали на Касси.
Создатели, это было самым убийственным!
Если бы Эйкке не успел? Если бы Касси стала сопротивляться? Если бы у них с Протеем не было Гидеона, призвавшего его на помощь? Какой вред драконы причинили бы ей?
И застал бы Эйкке ее живой?
Его заколотило так, что даже педали крутить больше не было никакой возможности.
Его вина!
Он притащил сюда Касси и бросил без всякой охраны, потому что не доверял достаточно, чтобы пригласить с собой в пещеру! Как будто она не доказала еще ему свою преданность! Но он привычно видел честность лишь в драконах, едва не погубил тем самым Кассандру!
Грудь прожгло огнем, да таким, что Эйкке на совершенно деревянных ногах соскочил с коляски и беспомощно уставился во встревоженные Кассины глаза. Стыд стал совсем невыносимым.
— Прости меня! — в крайнем напряжении выдохнул он. Касси повела плечами — а что бы еще она могла сделать, эта удивительная девчонка?
— За что, Эйкке? Ты же спас нас! Ты не мог знать…
Он мотнул головой, не желая оправданий.
— Вы с Протеем доверились мне, — упрямо возразил он. — Моей обязанностью было защитить вас, а не подвергать опасности!
Он глазам своим не поверил, увидев на ее губах улыбку.
— Но не ты же напал на нас, Эйкке, — будто какому-то несмышленышу объяснила Касси. — А за своих, будь ты хоть трижды драконом, отвечать не мог. Мы живы только благодаря тебе! И не думай, что я этого не понимаю.
Он снова мотнул головой, раздражаясь, что она не видит самого главного.
— Если бы я не втянул тебя в свои дела, никакого нападения не было бы вовсе, — жестко выговорил он. — И жизни твоей ничто не угрожало бы, и страха ты не натерпелась бы ни сейчас, ни в прошлые разы…
— Откуда ты знаешь? — все так же ласково улыбалась Касси. — Мы с Протеем вполне могли захотеть прокатиться по лесу и без знакомства с тобой. И на нас вполне могли напасть обиженные драконы. Вот только ты тогда уже не кинулся бы нас спасать, — она протянула ему руку, и он сжал ее в каком-то упоении. — Я не жалею о нашей дружбе, Эйкке, — теперь уже очень серьезно произнесла она. — Лишь о том, что не узнала тебя гораздо раньше.
Где-то внутри отпустило. Касси умудрилась подобрать такие слова, с которыми невозможно спорить, иначе получилось бы, что он сомневался в милостях Создателей, а это после сегодняшних событий было бы настоящим кощунством.
— Ты чудо! — только и выдал Эйкке, и Касси бесконечно сладко порозовела.
О том, что у Касси болит нога, Эйкке узнал уже только тогда, когда она попросила остановить коляску у дома доктора Медомая.
— Я… ногу подвернула, когда упала, — смущенно пробормотала она, когда Эйкке озабоченно спросил, что случилось. О том, что она упала из-за драконов, веревкой стягивающих ее за шею на землю, Касси упоминать не стала. Но Эйкке, кажется, и сам догадался, потому что скрипнул зубами и пробормотал какое-то проклятие. Касси виновато вздохнула.
— Только не ссорься из-за меня с друзьями, — попросила она. — Будь у них хорошая жизнь, они не вышли бы на разбой.
— Разбой разбою рознь, — буркнул Эйкке, прокручивая в голове все те обвинения, что он вывалит на головы Хейды и Турме. Никогда не простит им унижения Касси и веревки на ее шее! Какие бы оправдания они ни приготовили, всего будет мало. Не ожидал он от драконов такой подлости. И разочаровался до глубины души.
Дорр Медомай принял их сразу. Пропустил Эйкке, подхватившего Касси на руки, в эндрон. Велел слугам заняться покуда собакой. Потрепал по голове озабоченного Протея и сунул ему в руки леденец на палочке. Потом улыбнулся Касси и приступил к осмотру.
Эйкке притулился в углу, стараясь не попадаться доктору на глаза, а сам следил за каждым его движением, как будто и от него Касси надо было защитить. Хотя по всему выходило, что дело обстояло наоборот.
— Где это вас так угораздило, дитя мое? — ласково спросил дорр Медомай, освобождая Кассину ногу от мягкого ботинка. Лодыжка у Касси распухла и посинела, и дорр Медомай покачал головой, явно не довольный увиденным. — Только не пытайтесь меня провести: раны на вашей шее и голове вашей собаки говорят сами за себя.
Касси непроизвольно схватилась за горло, а Эйкке вспыхнул виноватым огнем. Перед глазами снова встала недавняя картина, когда Хейда глумилась над беззащитной Кассандрой. Откуда в ней такая жестокость? Эйкке не так чтобы хорошо знал сестру Лассе, но никогда не смог бы заподозрить в ней подобную черту характера. Как оказалось, напрасно.
