— Боюсь, что это не более чем красивая легенда, дитя мое, — мягко сказал он. — Я посвятил много лет поискам записей мастера Дивуса, проштудировал всю публичную библиотеку, по крохам собирал хоть сколько-нибудь подходящие сведения, но все тщетно. Если и существовал когда-то на свете этот Дивус, то все свои секреты он унес с собой в могилу, как бы ни прискорбно это было осознавать.
— Что значит «если существовал»? — не поняла Касси. Как можно было в этом сомневаться? Ведь всем же известно…
— To и значит, что в библиотечных архивах я не нашел о нем ни единого упоминания, — повел плечами доктор Медомай, — тогда как именно там хранятся сведения о всех жителях Южных полисов. Обо мне, о вас ли, дитя мое: все записано и всему ведется строгий учет. Я даже попросил дорра Теохариса помочь мне с поисками, но и они не увенчались успехом.
— А как же легенда? — совсем уже ошеломленно спросила Касси. Дорр Теохарис был хранителем публичной библиотеки и одним из самых уважаемых людей в Авге.
Он умел говорить так, что люди заслушивались и с удовольствием снова и снова шли к нему в поисках новых знаний, а он, почерпнув их из тысяч окружающих его книг, с удовольствием делился своим опытом со всеми, кто его жаждал. Сам энитос не брезговал общением с дорром Теохарисом и нередко прислушивался к его советам, а иногда и сам обращался за ними. Никто не знал, сколько дорру Теохарису лет, иногда казалось, что он старше самой Авги, и если он ничего не слышал о чудесных снадобьях мастера Дивуса…
Но ведь дорини Селена сумела возвратить пленному дракону его истинную ипостась! Неужели она все-таки лгала? Или лгал дорр Теохарис? Или, быть может, драконья кровь не имела никакого отношения к мастеру Дивусу? Ох, Касси нужно было время, чтобы во всем этом разобраться! А под испытующим взглядом дорра Медомая сделать это было решительно невозможно!
— Легенда на то и легенда, — улыбнулся доктор, но с ощущаемой грустью: видимо, он тоже возлагал на рецепты мастера Дивуса большие надежды. — Она имеет свойство приобретать совершенно невероятные подробности, передаваясь из уст в уста. Мне жаль разочаровывать вас, дитя мое, но не думаю, что вам стоит тешить себя напрасными ожиданиями в отношении старинных чудодейственных снадобий.
— Но ведь вы же!.. — ухватилась Касси за едва не потерянную мысль. — Доктор Медомай, ведь ваши лекарства тоже уникальны! Они спасли так много жизней, и им нет никакой замены! Значит, вы тоже используете секретный ингредиент? Это драконья кровь?
— Драконья кровь? — изумился теперь уже дорр Медомай — и так искренне, что Касси не могла ему не поверить. — Нет, дитя мое, в эти игры я больше не играю. Я нашел иной компонент, вовсе не секретный, а всего лишь достаточно редкий. Мне привозят его с Севера, а уж я делаю с его помощью нужные лекарства. Вы, возможно, слыхали о тубер-грибах?
Касси кивнула: в школе немного рассказывали об их противовоспалительных свойствах, а также о том, как сложно найти такой гриб. Неудивительно, что никто, кроме доктора Медомая, не мог сделать столь же сильных снадобий. Вот только…
— Тубер-грибы не лечат от глухоты, — вздохнула Касси. — Особенно врожденной.
— Не лечат, — согласился дорр Медомай. — Иначе я давно придумал бы для Протея необходимое лекарство, несмотря на то, что натворили его родители. Не дело детям расплачиваться за чужие грехи.
Касси снова кивнула и притихла, не зная, что еще сказать. Она обещала Ксандру и Эйкке не меньше часа, чтобы они могли беспрепятственно проверить всевозможные тайники в жилище доктора Медомая. Каким образом они собирались провернуть столь сложное дело, Касси не знала, но не сомневалась в способности Ксандра придумать необходимый для поиска драконьей крови механизм. Вот только, как оказалось, искать в этом доме было нечего. И следовало, пожалуй, дать друзьям условный сигнал, чтобы они сворачивали свою операцию, пока не столкнулись с кем- нибудь из слуг и не попали в беду. Ксандр-то выпутается, он все-таки дорр, а вот Эйкке достанется за обоих. Кто тогда позаботится о Зои? И как?..
— Доктор Медомай, — Касси поглубже вздохнула, готовясь к битве, но чувствуя в себе силы выдержать ее с честью, зная, за что сражается. — Я, наверное, попрошу сейчас у вас слишком многого, но ваше отношение к детям дает мне надежду на ваше понимание. У моего друга очень больна сестра. Они… — она запнулась, выбирая, какую часть правды лучше сказать, — небогаты и, конечно, не могут рассчитывать на ваше внимание. Я прошу, только памятуя о вашем хорошем отношении к маме. Я оплачу и ваш осмотр, и ваше лекарство, если вы скажете, что оно способно помочь Зои поправиться. Быть может, не сразу, но я шью платья, и их покупают, и я не сомневаюсь, что рано или поздно я насобираю нужную сумму! Просто Зои необходимо лечение прямо сейчас: я не знаю, как долго она протянет без него…
