— To есть пока его не погребет под развалинами Арены? — уточнил Эйкке и хмыкнул. Оступившиеся дорры в Авге временно становились илотами и поступали на службу к тем, кто оставлял такие заявки. Энитос здраво рассудил, что подобное искупление куда как более действенно — и выгодно для города, — нежели содержание злоумышленников в тюрьме. После отбывания наказания те могли возвратиться к своей былой деятельности. Правда, удавалось это немногим. Хозяин Тидея — главный смотритель Арены, например, запретил ему покидать ее пределы и так загрузил работой, что первое время тот возвращался едва волоча ноги. Это уже потом, когда поправился, Эйкке в качестве благодарности за спасение и платы за проживание взял часть его обязанностей на себя. Мыл зрительские трибуны, чистил само поле для боев, оставив товарищу самое сложное — общение со здешними узниками. Сам Эйкке смотреть им в глаза попросту не мог. Все внутри противилось их страданиям, усугубляясь тем, что сам он был на воле, и лишь надежда однажды освободить ребят из плена и понимание того, что благодаря раздобытым им лекарствам за последний год никто из них не умер, помогала Эйкке хоть как-то смириться с положением вещей. — Ни за что не пропущу такое событие! А уж ребята как повеселятся! Только бы дотянули! Не разочаровались окончательно!
— С такой поддержкой, как вы с Касси? — тепло улыбнулся Тидей и указал на принесенный Эйкке мешок. — И с такими подарками? Сам порадуешь или мне пойти? Признаться, я не отказался бы увидеть их лица, когда они заглянут в этот мешок.
А вот Тидей про него знал абсолютно все.
— И что ответишь, когда они спросят, откуда такое богатство? — смущенно поинтересовался Эйкке. Тидей улыбнулся еще шире.
— Скажу, что ты ограбил обоз, — шутливо заявил он. — Будет тебе слава среди своих. Вмиг перестанешь букой на них смотреть.
Эйкке фыркнул, но огрызаться не стал. Знал, что Тидей не желает ему зла. А вот кто зла мог пожелать ему?
Эйкке не верил, что Тидей способен на преступление: не было в нем ни подлости, ни жестокости. Но за что-то же он попал в ссылку. Значит, был суд. И значит, Эйкке может покопаться в Своде законов и выяснить, за какие именно проступки доррам грозит шесть лет исправительных работ. Наверное, не слишком правильно было вторгаться в личную жизнь старшего товарища, но коль скоро Тидей окружил себя подобной таинственностью, у Эйкке не оставалось иного выбора. В конце концов, он же не собирался пользоваться этими сведениями во вред другу. А вот найти в законах лазейку и выручить его из беды был бы совсем не против.
Воспользовавшись уходом Тидея, Эйкке углубился в Свод законов. Убийства и другие особо тяжкие злодеяния он отмел сразу: за них полагалось соразмерное наказание, да они и не могли иметь к Тидею никакого отношения. Воровство? Судя по качеству того мрамора, из которого Тидей вырезал свою статую, в деньгах, будучи дорром, он явно не нуждался. За оскорбления, блуд, драки накладывались денежные штрафы. Под названный Тидеем срок подходили только фальшивомонетничество и клевета с отягчающими обстоятельствами, но Эйкке, как ни крути, не мог нарисовать в своем воображении картину, в которую вписывалось бы хоть одно из этих преступлений. Так и не удовлетворив собственное любопытство, он отбросил Свод законов и уставился в низкий потолок.
Наверное, если бы Тидей ждал от него помощи, не стал бы ничего скрывать. А он, видимо, был уверен, что Эйкке на нее не способен. Впрочем, ничего удивительного. Он за целый год ни на йоту не продвинулся в своем плане по спасению соплеменников, тогда как Касси с Ксандром за какие-то пару недель перевернули поиски с ног на голову и подарили настоящую надежду. И можно было, конечно, ссылаться на то, что они люди и что у них гораздо больше возможностей, чем у одинокого дракона, но Эйкке предпочитал быть честным с собой. Его ребятам невероятно повезло, что эти двое прониклись жалостью и взялись за дело. И если они останутся живы, то в этом будет заслуга отнюдь не Эйкке. Что бы Тидей ни придумывал.
Новый план они обсуждали вместе. Ксандр, разумеется, прикидывал, какие изобретения ему пригодятся в таком деле и сетовал на то, что без необходимых проверок не может быть уверен в надежности некоторых из них. Касси утверждала, что лучше всего нагрянуть на рудники во время праздника Весеннего солнцестояния, когда люди со всех Южных полисов устремятся в Авгу и велика вероятность, что часть охраны последует их примеру, расчистив юным освободителям путь. А Эйкке…
Эйкке смотрел на Кассины губы и совершенно бессмысленно думал о том, целовалась ли она когда-нибудь. Драконам были несвойственны подобные вещи, но полтора года в человеческом облике делали свое дело, и Эйкке все чаще ловил себя на совершенно неуместных для ящера мыслях и еще менее объяснимых желаниях. Например, дотронуться до Кассиных губ пальцем. Осторожно, чуть касаясь, погладить их, почувствовать едва слышимый вздох, а потом наклониться, обдать собственным дыханием и…
