— Это очень глубокая мысль, дорини Кассандра, — чуть насмешливо над ее торжественностью заметил он. — Подозреваю, что источник всех проблем — в вашем южном гоноре. Вы даже среди людей привыкли выделять дорров и илотов, что уж говорить о ящерах? Нам в вашем делении места не найдется вовсе.
— Это очень глубокая мысль, дракон Эйкке, — вместо того чтобы рассердиться, в тон ему ответила Касси. — Только с твоим гонором даже сам энитос не сравнится. Так что делению ты не поддаешься, это точно. Драконы выше всех наших земных законов. Они где-то там… за облаками…
Последняя фраза была произнесена таким мечтательным тоном, что Эйкке подавился заготовленным ироничным ответом. А здорово было бы, на самом деле, поднять девчонку в небо и там прокатить с ветерком, дав почувствовать истинную свободу. Увидеть ее восторженное лицо. Услышать путанные от упоения фразы. Ощутить, как крепко прижимается она к нему, чтобы не упасть, и понять, что она бесконечно ему доверяет.
Самое несусветное желание для дракона.
Но Эйкке уже не мог остановиться.
— А какого ты цвета, когда дракон? — неожиданно спросила Касси. — У тебя волосы то черные, то коричневые. Или у тебя чешуя переливается?
Эйкке рассмеялся: такого предположения он еще не слышал. И почему-то безумно радовало то, что Касси так легко говорит о его второй ипостаси и даже пытается выяснить подробности.
— To черного, то коричневого, — начал объяснять он. — А иногда и почти красного. Цвет дракона зависит от времени года, когда он родился. Ну а я умудрился появиться на свет в ночь с лета на осень. Так что теперь меняю цвет в зависимости от погоды, — тут он усмехнулся и в упор посмотрел на нее. — Ты ж давно меня раскусила, дорини Кассандра. Только поверить собственным выводам не захотела.
Касси покачала головой.
— Такой вывод мне ни разу на ум не приходил, — созналась она. — В отличие от Ксандра, да? — тоже наконец почти весело подколола его она. — А я-то голову сломала, почему он вдруг так по-другому стал к тебе относиться. To язык стер, доказывая, что тебе нельзя доверять, а то вдруг…
У Эйкке снова пробудилась совесть. Вот же пропасть!
— Так выходит, что он прав был, — напомнил он Касси. — Я врал тебе в глаза и использовал в собственных целях. А ты, дурочка доверчивая…
Касси почувствовала в его голосе боль и раскаяние и не стала в этот раз обижаться на дурочку.
— Ты не мог сказать правду, — вздохнула она. — Во всяком случае, не тогда. Тогда я бы не поняла.
Эйкке бросил на нее быстрый взгляд.
— А теперь понимаешь? — спросил он.
— Теперь понимаю, — кивнула Касси. — И обещаю сделать все возможное, чтобы помочь в твоих поисках. Ну, если, конечно… — тут она замялась, но все же заставила себя продолжить: — ты захочешь теперь принять мою помощь.
И Эйкке, разумеется, должен был воспользоваться этим ее сомнением, чтобы исполнить мужской долг и оградить Касси от опасности, но сам Энда, кажется, дернул Эйкке за язык.
— Я больше года бился головой об стену, пока не встретился с тобой, — на одном дыхании выдал он. — А тут всего за пару недель… Кажется, это ты приносишь удачу, Касси. И я буду последним придурком, если отвернусь от нее!
Касси чуть порозовела и улыбнулась, но так, что Эйкке потом весь вечер вспоминал выражение ее лица, глупо радуясь этому и не думая о трудностях предстоящего им всем дела.
Эйкке оставалось только поражаться Кассиной прыти и ее отзывчивости. Он и подумать не мог, что она не только близко к сердцу примет страдания его соплеменников, но и решит сделать все возможное, чтобы облегчить их участь. И первым делом она собрала свои старые платья, а также одежду Ксандра, которая стала ему мала, добавила ко всему этому вороху нарядов несколько теплых покрывал и всучила мешок Эйкке.
— Нельзя же в таких лохмотьях и на голом полу, — категорично заявила она. — Я понимаю, у тебя нет возможности еще и так им помогать, но у меня-то она есть! И я хочу воспользоваться ей, чтобы хоть немного облегчить их существование.
— А как они объяснят появление у них одежды охране? — совершенно ошарашенно поинтересовался Эйкке. — На драконах, знаешь, она сама не растет.
Но у Касси и на это был готов ответ:
— Охрана, как я понимаю, не так и часто появляется в подвале и строго по определенным часам. Придется на время обхода прятать наряды и покрывала. Но в остальное-то время, Эйкке, разве не лучше им будет хоть в этом не чувствовать себя ущербными? Ты говорил, что ребята отчаиваются, не видя в своей темнице ничего хорошего. А тут хоть небольшая радость — уверена, это обязательно поднимет им настроение. Особенно девочкам, — лукаво улыбнулась она.
Как тут было спорить, если в свое время Эйкке за подобную вещицу горло бы товарищу перегрыз? Но как Касси — домашняя, не знающая ни в чем лишений Касси — догадалась об этом?
Удивительная девчонка!
— Ты сладостей им еще из мачехиного буфета приволоки, — совершенно не зная, как благодарить ее за такой подарок, буркнул Эйкке. — То-то будет радости!
