— Мы бы его всё равно одолели, — сказал Винни-Пух, на правах раненого с удобством устроившийся на диванчике кокпита. — Как он нас всех собирался в руках держать? Мы ведь люди бывалые.
— Он, видать, тоже не первый день живёт, — заметил Хенк. — Экое чудище. Столько дней с нами жил, и никто не заподозрил. Ведь настоящий морок умел наводить. Нет, на запад я теперь ни ногой.
— Да, запад небезопасен, — согласился Сиге. — Ценные сведения мы получили. Об убежище этих коки-тено никто из морского народа не слышал. Я обязательно должен со своими поделиться.
— Делись, — великодушно разрешил Винни-Пух. — Не забудь рассказать, как мы с ним быстро разделались. Практически без жертв.
— По сути, оборотня наш Зеро забодал, — пробормотал Жо.
Катрин, сидящая на трапе у воды, поняла, что все глянули в её сторону. Промолчала. Голозадый заработал на ужин полноценный кусок рыбы. При случае нормальную одежду получит. А дальше… Нормальным человеком бывший Цензор вряд ли способен стать. Но пайку свою, может быть, и не зря жрёт. Пристроить его нужно на тёплое место и забыть о нём раз и навсегда. И о оборотнях пока забыть. Потом можно будет погадать, откуда они такие, да зачем по морям шляются? Вот же тварь была. По сути, лишь электронный навигатор и спас. Ведь не нашла бы островок спохватившаяся команда, и нежилась бы леди на песочке, свою судьбу обдумывая…
Давненько Катрин не мёрзла. Собственно, можно было бы с этим делом и ещё подождать. Пятые сутки в каюте царила мерзкая сырость, под ногами хлюпало, матрац и плащ, заменявший одеяло, превратились в холодные компрессы. На камбузе в такую качку делать было нечего, поэтому и погреть руки у крошечной плиты не удавалось. Катрин наскоро готовила «сухпаи» из вяленой рыбы, солонины, орехов и чёрствых лепёшек. Щедро взбрызнутое морской водой угощение особым успехом не пользовалось. Не успевший толком залечить бок Винни-Пух и ослабший Хенк совсем вышли из строя. Морская болезнь добивала их в мокрых каютах. Остальному экипажу тоже было не до неспешных трапез. «Квадро» боролся за выживание.
Шторм пришёл с юга. Уже четверо суток, как понятия «день» и «ночь» потеряли смысл. Чёрное небо смешалось со свинцово-серыми волнами. Частые разряды молний раздирали тьму. Грозовые залпы, рёв ветра и волн слились в гул, нестерпимо давящий на барабанные перепонки. На палубу Катрин предпочитала не высовываться: водяные горы, вздымающиеся вокруг катамарана, уже не так действовали на нервы, не пугали, но, глядя на это безумие, очень легко было потерять представление о верхе и низе, и тогда желудок с удвоенной силой стремился оторваться от тела. Блевать теперь можно было сколько угодно — воды в каютах и коридоре плескалось по колено — никто слабости леди не заметит, но Катрин опасалась окончательно свалиться с ног. Вдруг парням понадобиться помощь промокшей сухопутной крысы?
… Корпус «Квадро» болезненно сотрясался. Стараясь держать носом к ветру, катамаран всё ещё сражался. Оба самодельных плавучих якоря практически не помогали. Лёгкий кораблик был беззащитен перед чудовищной игрой стихии. «За двенадцать баллов», — проорал изнурённый Жо, на минутку заглянувший на камбуз и попытавшийся впихнуть в себя размокший «бутерброд». Катрин особо не испугалась — что двенадцать баллов, что двадцать три — без разницы. Дело плохо, здесь и обсуждать нечего. Во-первых, рёв шторма перекричать всё равно невозможно, во‑вторых, попытки Жо дать инструкции по спасению на случай «полной хреновости» смысла не имеют — Катрин предпочла бы сразу пойти ко дну вместе с разбитыми корпусами «Квадро». Что ни говорите, а леди у нас сугубо сухопутный сержант, и отправляться в автономное индивидуальное плаванье никакого желания не испытывает. Нет, уж, будем до последнего за кораблик держаться.
Катамаран боролся изо всех сил. Катрин уже несколько часов не видела ни Ква, ни Сиге. Изредка сквозь рёв океана долетал неразборчивый крик шкипера. Живы, значит. Жо, в водопадах воды, скатывался вниз почаще — вся электрика несчастного «Квадро» барахлила, и юный мастер, ругаясь, бултыхался в воде, пытаясь не позволить генератору и двигателям окончательно выйти из строя. Катрин помогала, чем могла, держала ящичек с немногочисленными инструментами и светила то и дело гаснущим фонарём. Жо на несколько минут запускал помпу — уровень воды в трюме неохотно снижался, потом всю энергию, что ещё мог выжимать генератор, вновь перебрасывали на двигатель.
