Следующие восемь часов (а может быть, десять или восемнадцать?) Катрин вязала узлы, тянула, что приказывали, рубила то, на что указывали, натягивала фалы, страховала товарищей, глотала солёную воду и непрерывно выплёвывала и выблевывала море. Петля на рукояти барте до крови стёрла запястье, но ноги и руки ещё слушались, голова всё ещё соображала. Когда Ква в четвёртый раз смыло за борт, и его опять пришлось выдёргивать на палубу, леди настоятельно посоветовала парню прекратить баловаться. Оборванные ванты удалось подтянуть и укрепить, «Квадро» сумел сохранить свою мачту, и пусть не слишком ровно, но держался на плаву. В какой-то момент Катрин расслышала собственное проклятие — шторм уже не заглушал всё на свете.
* * *
В рубке было тесно. В какой момент наверху появился пошатывающийся Хенк, вспомнить было трудно, но Катрин точно помнилось, как вместе крепили гик. Теперь штормовая команда впятером втиснулась на узкий диванчик, и всем стало почти тепло. Селк продолжал стоять за штурвалом. «Квадро» болтался на всё не желающих успокаиваться волнах, в стекло рубки летела вода и клочья белой пены. Но шторм утихал.
— Господа, полагаю, мы первые, кто прошёл через сердце настоящего драконьего шторма, — объявил Сиге.
На сей раз многозначительная медлительность в голосе дарка звучала как никогда уместно.
— Да, уж, — пробормотал Жо. — Действительно, драконий. Осенне-драконний, я бы сказал. Похолодало-то как.
— Потеплеет, — заверил Квазимодо, морщась и потирая огромные кровоподтёки на предплечьях. — До севера ещё далеко. К утру потеплеет.
— А сейчас у нас что? — поинтересовался Хенк.
— Сейчас вечер, — пояснил Квазимодо. — Собственно, ужин мы уже пропустили.
— Блин, Ква, я тебя сейчас накормлю до отвала, — рассердилась Катрин. — Все кокосы у меня сожрёшь. Они мне все колени поотбивали, этакий сволочной продукт.
Одноглазый хихикнул:
— Все орехи мне нельзя. У меня живот слабый. Уж как крутил, как жаловался перед штормом.
— Что ж ты нас не предупредил? — удивился Жо. — Твой живот известный индикатор.
— Так я думал, то от орехов, — объяснил шкипер. — Нет, не хочу больше орехов. Вот знаете, чего нам не хватает?
Катрин хмыкнула:
— Вот загадка мироздания. Джина нам не хватает. Королевского, и можно даже без закуски.
— А я бы и конь-яка докторского хлебнул, — мечтательно пробормотал Хенк. — Кажется, моя тошнота почти прошла. Хотя, можно и джина выпить. Я про королевский напиток много слышал.
— Это всё наш шкипер безответственные сплетни и враки по миру распространяет, — пробурчала Катрин. — Хотя тинтаджский королевский джин продукт несравненный, это точно, — молодая женщина покосилась на сидящего между Хенком и шкипером, Зеро. — Ну, нам бы доплыть до алкогольных краёв. Пойдём, смуглое чучело, пожрать что-нибудь соорудим. А умные господа-мореплаватели пока наши шансы на продолжить плаванье обсудят.
* * *
«Квадро» встал на якорь под прикрытием небольшого скалистого островка. Добирались сюда трое суток. Отяжелевший катамаран шёл под одним стакселем, изредка экономно помогая себе двигателями. В правом корпусе-»поплавке» открылась течь, не слишком большая, но располагающаяся в самом носу, в месте, куда добраться из трюма было практически невозможно. Из-за крена катамаран двигался жутко кособоко и неуклюже. Помпа периодически откачивала воду, корабль ненадолго выпрямлялся. Куда хуже дело обстояло с полностью порванным такелажем. Мачта чудом устояла, но гик был сильно повреждён. Деловитые мужчины обсуждали поломки и подсчитывали потери. Катрин с большим трудом ориентировалась в ракс-бугелях, стень-вантах и топах, впрочем, эти хитрые термины нередко ставили в тупик и местных мореплавателей. Только Жо со своей на редкость хорошей памятью свободно ориентировался в мудрёных наименованиях сложного хозяйства катамарана. Зато селк и Квазимодо были куда как более опытными практиками.
Совещание собрали на палубе. Катрин в данном случае согласная с постулатом о том, что «каждый солдат должен знать свой манёвр», не возражала против присутствия Зеро. Во время шторма раб работал на совесть, высказываться без спросу в приличном обществе не смел — пусть послушает.
Квазимодо по обыкновению погладил щеку и начал:
— Потрепало нас здорово. Прямо сказать — чудом на плаву остались.
— И все живые. Даже я. Уж на что бездыханным валялся, — смущённо сказал Винни-Пух.
— Мы тебе припомним, не сомневайся, — обнадёжила Катрин. — Бок зарастёт — вся посуда после жратвы в твоём распоряжении. И Ква с Сиге тебе покаяние придумают, чтобы тебя совесть не мучила. Успокоился? Тогда к делу. Какой ремонт нам предстоит? Давай, шкипер, не тяни.
— Первым делом — течь, — сказал Квазимодо. — С ней мы, как шлюха беременная. Ни туда, ни сюда. Значит — ликвидируем течь. Работа выполнимая, но трудная. Нырять придётся.
Все посмотрели на селка, и Сиге явно смутился.
— Наш Сиге, само собой, готов участвовать, — объяснил всезнающий Жо. — Но он опасается, что от него будет немного толку. Он в морском обличии, э-э… мало, что лапами делать может.
Морской дарк скорбно показал свои мягкие ладони:
