Стоило углубиться в каменистые завалы, и скорость движения сразу снизилась. Пустошь давно скрылась за спиной. След петлял, заводил в колючки, но Теа пока справлялась с лёгкостью. Изредка отряд вспугивал стайки невзрачных серых птичек. Несколько раз встречались следы диких коз, и в огромном изобилии попадались доказательства пребывания вездесущих кроликов.
«Дура я всё-таки рассеянная, — думала Катрин, в двадцатый раз сдвигая на место неуклонно съезжающий на поясницу топор-барте. — Планы грандиозные строю, за всех думаю, на сто лет вперёд просчитываю, а подогнать собственную амуницию недосуг. Разбаловалась благородная дама — жемчужные ожерелья, простыни тонкие. С королями мы переписываться собираемся. А сдохнешь оттого, что проклятый топор задницу натрёт и чирьи пойдут. Черт, как же ты так за Мышкой не уследила?»
Барте, наконец, удачно закрепился за ножнами кукри, удобно торчащими за правым плечом. Катрин поймала вопросительный взгляд Теа. Да, нужно дать людям дух перевести. Свистят, пыхтят, как детская железная дорога. Один полукровка подпрыгивает нетерпеливым каучуковым мячиком.
— Мин, бодр? Осмотрись. Остальным — краткий привал.
— Ну? — Катрин присела рядом с лиской.
— Не слишком сложно. И запах, и отпечатки. Или торопятся, или готовят засаду. Сначала я думала, мы их не ухватим, сейчас… Нет, точно сказать не могу.
— Мышь как?
— Верхом едет. Иногда её кладут, чтобы передохнуть. Наверное, она связана. Там она ветку сломала. Зубами, что ли?
— Что мой идиот хвостатый?
— Несётся как угорелый. Кэт, он точно попадётся. Он с их скоростью бежит.
— А мы?
— Мы медленнее. Ква, как называется, когда на сто делят?
— Проценты, — пробормотал одноглазый, разминая натруженное плечо.
— Да, мы идём медленнее примерно на тридцать процентов, — Теа удовлетворённо вытерла ладони о штаны. — До темноты мы их не догоним — это точно.
Как можно рассчитать скорость движения по следам, Катрин вообще не представляла. Ладно, лиска в этом деле не одну собаку съела. Возможно, в самом прямом смысле.
— Теа, ты сказала, что они пришли к лагерю после рассвета? Полагаешь, шли от своего логова, или сами ночевали под луной?
— Думаю, они — лазутчики. Вчера увидели дым. На рассвете вышли посмотреть. Их жильё не слишком далеко.
Камни, узкие проходы между кустами ежевики и тёрна. Какие-то цепкие, опять же колючие, лианы — эти сухо трещали под сапогами. Тысяча поворотов. Над камнями холодный ветер заунывно насвистывает, бурая трава под его порывами стелется, как волосы на черепах древних ведьм. Хмурое небо, зимнее. Не юг. Но людям жарко. Костяк откинул капюшон, щеки пылают. Эле яркая безо всякой косметики. От морячков шибает потом — как бы лиске нюх не сбили. Поросята. И сама ты — под мышками аж течёт, хоть куртку снимай. Один Мин свеж, бодр, шерсть на башке воинственным дыбом. С молчаливого согласия предводительницы запрыгивает на глыбы повыше, оглядывается, пригнувшись — тёмный, неотличимый от гранита. Вот хорёк — ведь нравится ему. И правда, истинный рейнджер, вот только ростом не вышел.
Каменистые расщелины кончились, и Катрин слышала, как спутники начали с облегчением отдуваться. Впереди тянулся пологий спуск, дальше среди камней угадывался ручей, за ним начинался лес. Опушка внушала опасение — недурное место для засады. Хотя пулемётов здесь нет, кинжальным огнём всех не положат.
Катрин выдвинулась вперёд, пошла рядом с лиской. У журчащей воды остановились. Теа сморщила нос:
— Подождите.
Она попрыгала по камням, пересекла ручей, пошла вдоль воды.
— Отдых. Рассредоточится. На виду не торчать. Пить умеренно, — Катрин оглядела попадавший на землю личный состав, присела сама. Ничего, сытая жизнь физическую форму не слишком-то испортила — ещё можем погулять с железом. Обувь хорошая, своих денег стоит. Левая рука чуть ноет — но это не «дырка» о себе напоминает — просто признак напряжённых нервов. Мля, ну дайте до вас добраться, туземцы ничем не пахнущие. Клопы безалкогольные, дезодорантные.
Рядом присел Мин. Заговорщицки прошептал:
— Не найдём. Следов не найдём. Они нас к ручью вели. Хитрые. Их петли и спрыги для виду были. Здесь надеялись со следа сбить.
— Хорошо следы читаешь?
— Я же наполовину хогмен, — скромно напомнил маленький дарк.
— Думаешь, по воде ушли?
— И по воде тоже. Пса нашего они наверняка видели. Опасаются. Но долго по воде не пройдут. Холодно. У меня у самого лапы стынут.
Катрин покосилась на нижние конечности полукровки. Ноги как ноги, разве что кривоваты малость. В сапогах, когда четырехпалости не видно, вполне человеческие конечности. Ладно, ему виднее как называть.
— Что предлагаешь?
— Я попробую помочь Лисе, да? Пойдём по обоим берегам. Быстрее будет. Остальные пусть отдыхают — они непривычные.
