— Теа, может, не стоит обратно превращаться? След опять потеряется. А туда-сюда видоизменяться — у тебя сил мало останется. Тебе, конечно, виднее… — Катрин старалась не слишком смотреть на лису. Всё время какие-то неприличные скорняжные мысли возникали.
— Лапами я стрелять не могу, — прохрипел великолепный зверь.
— Сейчас твой нос важнее.
— Кэт, смотри на меня прямо, — с негодованием рыкнула лиса. — Я всё равно знаю, что ты о хорошем воротнике думаешь. Вы всегда так о кицунэ думаете. Даже этот ворюга, что моим мужем называется, вечно прикидывает, сколько за мою шкуру выручить можно.
— Я уже давно посчитал, — заверил одноглазый возлюбленный. — Что делать, детка, люди падки на красоту.
— Мы сейчас ускоримся, и люди про твоё великолепие живо забудут, — пообещала Катрин.
— Тогда я вперёд иду, — решила Теа. — Для связи Цуцик и этот — короткий. Он, по счастью, благополучно онемел от моей стати.
* * *
К «логову» вышли уже в темноте. Лиска вела безошибочно. Лишь раз ненадолго потеряла след, когда пришлось подниматься по длинным уступам, похожим на гигантскую лестницу. Собственно, запах похитителей так больше и не появился. Теа следовала за отсутствием запаха — за полосой странного бесчувствия, в котором исчезало всё. Здесь не было ни серого духа вездесущих мышей, ни терпкого, хоть и притуплённого холодом аромата горькой полыни, ни отзвука вони старых меток волков и ласок. Пустота. Если сосредоточится, то её лента-тропа ведёт не хуже острого запаха человеческого пота. Колдовство? Может быть. Разберёмся позже.
Катрин в очередной раз подавила желание рыкнуть на Шкуру. Хрипел парень, как престарелый боров. Вообще-то, хрипели все. Сама Катрин тоже не на лёгкой прогулке себя чувствовала. В сумерках идти стало куда сложнее, к тому же четвероногая следопытша явно подзабыла о скромных физических возможностях следующих за ней людей.
Катрин, возглавлявшая ядро отряда, нырнула под ветви — впереди виднелся просвет. Навстречу из низких кустов выскользнул серым призраком Цуцик, уселся на пути. Катрин предостерегающе подняла руку — Костяк идущий следом, передал сигнал дальше. Преследователи замерли, слышалось лишь сдерживаемые хрипы дыхания. Рядом с Катрин откуда-то из-под корней возник полукровка — надо признать, двужильный дарк всё ещё чувствовал себя свеженьким.
— Логово, — мрачно объявил в темноте малоразборчивый хрипатый голос. Люди вздрогнули, кто-то из глорцев попытался шарахнуться назад. Его удержала Эле.
— Пещеры, — пояснила невидимая лиска. — Кто на копытную корову не слишком похож, может глянуть. Если не орать, — безопасно.
— Ква, выдвигаемся, осмотримся, — приказала Катрин. — Ты тоже, — предводительница слегка хлопнула по косматой макушке дарка. — Только без самодеятельности.
— Слушаюсь, — Мин поправил свою устрашающую меховую шапку.
— Входы — два там, два — выше, — лиска небрежно кивнула острой мордой. — Возможно, есть запасные отнорки на другом склоне. Я проверить не успела.
— Часовые? — Катрин сколько не вглядывалась, на тёмном фоне скал видела лишь единственную расщелину, похожую на вход в пещеру. Узкий серп луны ничего не освещал. Второй луны — Тёмной Сестры, вообще сейчас не было на небосводе.
— Часовые? — Теа посмотрела на предводительницу довольно скептически. — Кэт, я оборотень-кицунэ. Я ненормальная. Ты, похоже, такая же. Люди лезут в пещеры, чтобы спрятаться от ужасных дарков и страшной темноты. Думаешь, сегодня они сделали исключение? Часовые внутри. Сидят у костров, слышат топот лап полчищ дарков, держатся за копья и пьют для храбрости джин. Ну, здешние какое-то прокисшее пиво пьют. Чувствуете?
— Я ничего не чувствую, — прошептал Квазимодо. — У меня только полунос. Насчёт часовых Теа совершенно права. Это мы по ночам бегаем, как будто так и нужно. От присутствия на кораблях дарков даже наши герои Глора обнаглели и страх потеряли. Как они без нас обходиться будут?
— Привыкнут, — пробормотал Мин. — Здесь ячмень перебродивший с какой-то травой пьют. Мрачно воняет. Людей много. Больше сотни, да, Теа?
Кроме лёгкого запаха дыма, Катрин по-прежнему ничего не чувствовала. Тоже полунос, хотя никто леди физиономию не калечил. Ладно, с лисьим нюхом всё равно состязаться бессмысленно.
— Нашу Мышь куда утащили? Какой вход?
Теа фыркнула:
— Кто скажет? Слишком много запахов. После Найни здесь много кто ходил. Мужчины, самки, щенки. Гадили на склоне — дышать невозможно.
— Это — да, — поддержал полукровка. — Несёт убийственно. Анти… анти-сатираторию развели. Аша их бы сразу поубивала.
— Теа, как думаешь — эти норы-пещеры просторные? Сообщаются между собой?
Лиска задумчиво пошевелила ушами:
— Вряд ли. Камень твёрдый, долбить трудно. Скорее, здешние, как крабы — в готовые щели забиваются.
— Да, — уверенно подтвердил Мин. — Так себе пещерки. Нормальные хогмены в таких ямках никогда бы не поселились.
— Предложения, как найти ямку с Мышью, будут?
— Взять «языка». Перед смертью всё расскажет, — прохрипела лиса.
Мин посмотрел на неё довольно ошалело.
— Что? — рыкнула Теа. — Не нравится? Может, их уговаривать начнём? Денежек предложим?
