Неудивительно, что равнодушных к новоявленному королю в его владениях не осталось. Его или ненавидели, или презирали, как, наверное, никого из Харванидов. И, разумеется, такое "славное" царствование не могло продолжаться долго: если бы его не свергли повстанцы с Моррестом и Оггом во главе, нашлись бы другие. Например, Амори, или Ардан Балгрский, или ещё какой-нибудь высокородный отморозок. А может, перерос бы в стихийную революцию очередной голодный бунт: если бы Городской Совет не подсуетился, реквизировав хлеб у спекулянтов, многие бы не увидели весны. Впрочем, всё равно пришлось распределять еду по пайкам. И если б это была единственная проблема, грозящая новым властям смертью...
- Нет, не Императору ты служишь, Дагоберт! - возразил Моррест. Похоже, настало время поработать политруком...
- А кому же, сир коннетабль? - удивлённо спросил он.
- У тебя ведь мать есть, так? И сестра? И жена, носящая ребёнка?
Сотник смутился. Разумеется, Моррест не мог лично знать все четыре с лишним тысячи ополченцев, но уж сотников-то, да и пятидесятников тоже...
- Так точно, Моррест-катэ, - всё-таки ответил он. - Но...
- Им ты служишь! - перебил подчинённого Моррест. - Своим солдатам и их семьям. Согражданам своим. Народу сколенскому. Они все теперь - твой Император. Им и служи не за страх, а за совесть. Тогда и Боги не оставят тебя своей милостью. Понял?
- Так точно, сир коннетабль! - уже громче отрапортовал юный сотник.
- Все остальные - это вас тоже касается! - возвысил голос Моррест. - Вы видели, как простая крестьянка Эвинна отдала за Сколен жизнь, и как Кард, чистопородный Харванид, всех предал. А другой Харванид, Амори, вообще стал палачом сколенцев. Если Боги мудры и справедливы - разве не отвернутся Они от таких мразей?!
Моррест хотел сказать что-то ещё, но его перебили. Причём самым наглым образом, будто он не один из правителей города, а пьяный горлопан в трактире.
- Боги всегда будут на стороне Харванидов, безбожник! - раздалось из-за холма. - А тебе они готовят страшную кару, худшую, чем твоей полюбовнице, ведьме Эвинне! - раздался сиплый старческий голос откуда-то сбоку. - Я всё видел, отступники, вы готовитесь использовать демонов против короля-Харванида?! Не выйдет! Если вы Их вынудите, Боги сами спустятся с небес, чтобы вас покарать!
- Это что такое? - грозно посмотрел Моррест на сотника. - Ты говорил, что расставил посты!
- Моррест-катэ, никто не смеет задерживать жреца и поднимать на него руку!
А вот это уже твой залёт, коннетабль, недовольно подумал Моррест. Должен был сообразить, что жрецы, в отличие от Харванидов, сохранили ореол святости и высокой касты. Они не пили день и ночь, не казнили невинных, не разбазаривали добро. Но тем они опаснее для бросивших вызов Харванидам. Когда-то в их сети чуть не попала Эвинна, а теперь на те же грабли наступают простодушные ополченцы. Готовая "пятая колонна", богатая, организованная, пользующаяся огромным авторитетом. При нужде способная выставить малочисленный, но отборный "спецназ" - Воинов Правды. И, самое обидное, совершенно неясно, как их обезвредить, не вызвав новую революцию.
- Согласен, - как ни в чём не бывало, кивнул Моррест, соображая, что бы сказать, чтобы отбить у служителя Справедливого охоту совать палки в колёса. Надо выиграть время, хотя бы совсем чуть-чуть... - Никто не смеет задерживать жреца. Но пусть и жрец покажется, а то вдруг он и не жрец вовсе, а какой-нибудь...
А храбрый оказался попик, вышел к солдатам, нимало не смущаясь тем, что его со всех сторон окружили вооружённые люди. Причём не абы кто, а отобранные Дагобертом бойцы, из самых надёжных и больше всех натерпевшиеся от Карда и Амори. Тут были сироты и младшие братья погибших в боях с алками и казнённых ударившимся в загул королём. Против воли Моррест почувствовал к нему уважение. Как ни крути, а Моррест мог сейчас приказать без затей его обезглавить, и что тогда решили бы солдаты, ведомо лишь Справедливому.
- Люди называют меня Теоннат ван Вех, из рода Веверов, и каждый знает, что служу я Справедливому в храме на Храмовой горе.
- Что ж, - с деланным спокойствием произнёс Моррест. - Я такого жреца не знаю, хотя был в столице первый раз ещё при Императоре Валигаре. Но если ты лжёшь, это будет проступок не передо мной, а перед Ним. Так отчего не поговорить, катэ?
Моррест старательно подражал высокопарной речи жрецов: со служителем Богов надо говорить на их языке. Он не собирался в чём-то убеждать жреца, влезать в теологические дебри. В Сколене говорят: не стоит жрецу пахать и пахарю - толковать волю Богов, того, кто забудет это правило, просто не воспримут всерьёз. Но и давать этому старому шарлатану безнаказанно стращать его воинов - не дело. Нужно аккуратно, не ставя под сомнения его власть, указать несвоевременно затеявшему проповедь жрецу на его место. Например, так:
- Удел воина - сражаться, удел служителя Богов - указывать людям, в чём Их воля. Никто не мешает тебе делать твоё дело, не мешай и нам делать наше!
