Голова работала быстро, прокручивая сведения и пытаясь понять, что теперь будет. Во-первых, выпускать храмовников нельзя. Лучше расположить их на постой, а ночью перерезать или отравить. Если Эльфер и его присные узнают, что в лучшем случае останутся рабами, они вполне могут примкнуть к восставшим. Значит, этих вояк надо убрать, но не в открытом бою: даже роты таких, как этот... десятник, так сказать, может не хватить.
Во-вторых. Выходит, рыцарей практически не осталось, раз король пустил в ход действительно последнее средство. Ведь касты никто не отменял, и кто кем родился, тому то и на роду написано. А раз король раздал оружие черни, значит, всё, край. И потому никто не погладит его по голове, что угробил целую роту настоящих вояк. Теперь алкам придётся воевать не умением, а числом. Что ж, в Старом Энгольде это пригодится.
- Я свяжусь с командиром роты, - обернулся к командиру храмовников Авенат. - Чтобы оставили часть домов для постоя. Пока стойте здесь, ждите меня. Вы что-то хотели сказать, катэ?
- Сир, это не война, а преступление, - раздался хриплый голос командира Воинов Правды. Вот уж действительно, человек-гора: Авенат и сам не столь уж мал, но этот силач выше алка на целый палец. Большинство сколенцев давно предпочитали носить бороды, но этот, по оставшемуся от Империи обычаю, чисто выбрит. Чёрный храмовый плащ чист и аккуратно заштопан там, где успел порваться, воронёная кольчуга матово поблескивает, начищенный шлем, наоборот, сияет даже в неярком свете зимнего дня. - Вы не подавляете мятеж, а насильничаете, как толпа разбойников, преступившие законы Богов и людей. Это - тот порядок, который ваш король несёт Сколену?
- Замолчите, катэ, - холодно оборвал его Авенат. Да, храмовники хороши, но алков тут во много раз больше. Воины Правды не могут не понимать, что вырваться им не дадут. Профессионалы должны понимать, что теперь слишком много знают. - Восставшую чернь надо хорошенько проучить. Не лезьте не в своё дело. Ваши хозяева не похвалит, если вы испортите отношение с союзниками...
Сколенец вскинулся было, но только плюнул в снег. Он-то знал, что эти алкские выродки - последняя надежда жрецов сохранить былое богатство и власть над сколенцами. И потому они могут делать абсолютно всё. Перед выступлением Витязя Правды Рауля ван Хальдора специально предупредил настоятель: что бы ни случилось, алки должны остаться довольными помощью. По первой просьбе, даже не приказу - принять участие в боевых действиях или допросе пленных. Убедить, а если понадобится, заставить любого жреца молиться за победу короля Амори над безбожниками и мятежниками. Изо всех сил демонстрировать лояльность и готовность помочь. Это казалось Раулю омерзительным низкопоклонством, но приказ есть приказ. Тем более, что ещё вчера он, в миру рыцарь, а сейчас не последний в храмовой иерархии человек, и сам желал огнём и мечом выжечь скверну, раз и навсегда "объяснив" быдлу, что его дело - ломать шапки перед рыцарями и нести им всё, что есть.
Вот именно - ещё вчера. А теперь, глядя, как веселится в алхаггской деревушке пьяный сброд - именно сброд, это точно не воины! - и слыша, как высокомерно цедит слова полный презрения алк, он вдруг понял Эвинну. Она была такой же, как они - Воином Правды. И неважно, кем она родилась: вступление в святое воинство, по заветам Императора Эгинара, отменяет всё, что было до того. Как смерть. Нет, конечно, знатные старались держаться среди своих, а крестьяне или купцы - среди своих. Но формально - формально все были равны.
Вот и девчонка, наверное, увидела такую деревеньку, на которой срывают злобу безжалостные каратели. А если в той деревеньке были её родные... Скажем, в снегу точно так же растянули её мать, а отца зарубили, как вон того старика с раскроенной головой и окровавленной бородой, что лежит посреди улицы, и подбежавшая собака жадно лижет кровь... А люльку младшего братика походя подцепили пикой и кинули в огонь, как вон тот хохочущий ублюдок...
Больше всего на свете хотелось сбить этого Авената с седла, оглушить - и рвануть из деревни галопом, доставляя Эльферу важнейшую весть, которая, быть может, заставит храмовое начальство пересмотреть отношение к восстанию. Даже точно заставит - не могут же они добровольно согласиться на участь рабов...
Но в который раз вспомнил про субординацию и приказ - и упустил миг, когда можно было даже не обнажать меча: кулака в латной рукавице бы хватило. Воин Правды, знаете ли, и без оружия способен натворить дел - если, конечно, настоящий, а не недоучка вроде приснопамятной Эвинны. А когда алк отъехал к домам, разыскивая командира роты, стало поздно. Вроде бы ничего особенного не случилось, алки так же занимались своими уголовными делами, не обращая внимания на вновь прибывших. Разве что некоторые оторвались от мародёрства - и издали недобро зыркали на вновь прибывших.
