— Вот вы только посмотрите! — не обращала на них внимания Эмили Браун, — вот мальчики — не полезли на этот кран, а Вы, мистер Голдсмит? Я непременно скажу Вашему отцу, чтобы он наказал Вас, как следует!
Фрэнки знал, что если мама сердится на него, она всегда начинает обращаться к нему на «Вы».
— Не надо ничего говорить папочке! Мамочка! — взмолился Фрэнки, готовый заплакать, — давай ему ничего не скажем, и он ничего не узнает!
— Если бы от твоих выходках уже не гудел бы весь пароход, то возможно это бы и помогло, — строго ответила Эмили Браун, и Фрэнки облегчённо вздохнул. Мама уже не ругалась.
Он посмотрел на свои чёрные от липкой смазки ладони и глянул на маму, стараясь как можно милее улыбнуться.
— Мамочка, а можно мы пойдём погуляем?
— Ну уж нет! — пригрозила пальцем сыну Эмили Браун, — мальчики могут гулять сколько угодно, а ты, хулиган, сиди в каюте и отмывай свои руки.
— Ну почему, — обижено спросил Фрэнки.
— Потому что у мальчиков хватила благоразумия не лазить там, где нельзя играть детям! — ответила Эмили Браун, — а вот Фрэнсис Голдсмит слишком любопытен для своих восьми лет!
— Эх, — простонал расстроенно Фрэнки и попытался хлопнуть в ладоши.
Ладошки тут же слиплись.
— Мамочка, они опять слиплись, — всё-таки заплакал Фрэнки и показал руки маме…
Утром Гарольд проснулся от того, что в каюте стояли шум и гам. Он встал, посмотрел наверх и увидел, как Уильям дерётся подушками с каким-то мальчишкой.
— Эй! — закричал им Гарольд, — немедленно прекратите безобразничать! Я сейчас же папе расскажу!
Но Уильям посмотрел на него и, получив подушкой по голове, принялся заново колотить друга.
— Ах, ты так! — вскрикнул Гарольд не столько от злости, сколько от обиды. Он схватил свой фотоаппарат и мальчиков осветила яркая вспышка.
— Ну! Ты чего! — прекратили они играть.
— Я вот всё папе покажу, как вы балуетесь! — ответил Гарольд.
— Да ну тебя, репортёр! — шутя ответил Уильям и соскочил на пол.
— Генри! Айда за мной! — позвал он за собой мальчика.
Генри, так звали нового друга Уильяма. Он слез вниз. Они с Уильямом обнялись и повернулись к Гарольду.
— Ты как хочешь, а мы на нос. Там канат будут таскать! — сказал Уильям брату.
— А зачем его таскать? — удивился Гарольд.
Мальчики уже подошли к дверям. Они снова обернулись и посмотрели на Гарольда, стоявшего в недоумении посреди каюты.
— Будут силой мериться! — ответил Генри. Дверь захлопнулась. Гарольд немного постоял, а потом со всех ног бросился за ними.
— Подождите! Я с вами! — закричал он на весь коридор, догоняя их.
На прогулочной палубе шумел, кричал, толпился народ. По всему было ясно, что идут соревнования. Несколько мужчин разделились на две команды и перетягивали канат.
Гарольд попытался протиснуться сквозь зрителей, но у него не получилось. Он только понял, что там происходит нечто интересное, и что этого интересного он не увидит.
Мальчик попробовал забраться повыше, на лестницу, но даже оттуда увидел только головы в кепках, шляпах и без них.
Он обиженно топнул ногой, расстроился и побрёл восвояси, но в этот момент ему в голову пришла замечательная идея.
— Уилл! — закричал он брату, сидевшему аж на ограждении между променадом и палубой. Получилось так, что Уильям сидел выше всех остальных зрителей.
— Уилл! Иди сюда! — позвал его мальчик. Уильям показал Гарольду, что ничего не слышит.
— Ну, иди сюда, — махнул ему рукой Гарольд, и не дождавшись ответа, побежал к нему сам.
— Можешь меня сфотографировать, как я смотрю на состязания? — попросил Гарольд.
— Ну давай, — согласился Уильям и взял у Гарольда фотоаппарат.
— Только так чтобы меня было видно! — попросил снова Гарольд.
— Да будет тебя видно, — заверил его Уильям.
— И маму! — указал Гарольд на стоявшую внизу Августу.
— И маму, — согласился Уильям.
— И чтобы состязания было видно! — добавил Гарольд.
— Иди уже, а то не буду снимать тебя! — крикнул Уильям и Гарольд сбежал вниз.
Он немного постоял, посмотрел и поднял взгляд на брата.
— Ну? — спросил он, не столько голосом, сколько жестами. Уильям махал ему рукой.
— Мамочка! Я пойду погуляю! — прокричал Гарольд Августе, и не дождавшись ответа подбежал к Уильяму.
— На, уже, — сунул ему Уильям фотоаппарат, — только не фотографируй почём зря. Я хочу, чтобы папа меня в Нью-Йорке сфотографировал, как только мы приплывём.
— Спасибо, Уилл! — обрадовался Гарольд и со всех ног бросился вперёд по променаду, заметив вдали идущего в его сторону Фрэнки.
Фрэнки шёл на нос «Титаника» держа в руках футбольный мяч.
— Там, говорят, интересно? — серьёзно спросил он у Гарольда, едва тот подбежал к нему запыхавшись.
— Не-а, — покрутил головой Гарольд, — там ничего не видно. Знаешь сколько там людей? Нам там нечего делать! Там места нет!
— Правда? — расстроился Фрэнки, — а взрослые ещё и кольца у меня забрали и сами их бросают.
— Я не против просто посидеть и поболтать, — предложил Гарольд.
— Да ну! — ответил Фрэнки и немного подумал, — хотя знаешь, мне кажется у нас не остаётся выбора. А ты как думаешь?
