Вернуться в Антарктиду (СИ) полностью

- Увы, - вздохнул Белоконев, - но я не исчерпал еще всех возможностей. Как оказалось, Томскую библиотеку сильно вычистил «Антиквар» в 1930 году, практически ограбил. (*5) Впрочем, продать тогда им удалось далеко не все. Массовый выброс на продажу книжного антиквариата сильно перегрел рынок, и цены упали настолько, что европейские букинисты начали скупать редкие инкунабулы на вес. Это было слишком невыгодно, и вывезенные из Томска ящики руководство Наркомвнешторга велело попридержать. Когда началась война с фашистами, о коллекции и вовсе забыли. Она сильно пострадала во время блокады, поскольку ее не успели вывезти, страницы отсырели, их погрызли мыши, но я все же надеюсь разыскать хоть что-то в недрах Российской национальной библиотеки. Собственно, я здесь у вас проездом, завернул по пути в Питер, чтобы справиться, не выделите ли вы мне еще немного денег? Билеты, проживание – все очень дорогое.

- Вам нужна наличка?

- Я понимаю, что уже получал у вас неоднократно крупные суммы, - смутился Белоконев, - и что отдача не так велика, но я все еще надеюсь...

- Хорошо, я позвоню казначею, чтобы вам выдали столько денег, сколько вы запросите. Это не проблема. Собственно, отсутствие результата – это тоже результат. Я знаю, что за вами не надо будет ничего перепроверять. Вы работаете систематично и не воруете.

Адель заскрипела кожаным креслом, отталкиваясь от стола и извиваясь телом, чтобы сползти на пол. Пат нахмурилась, но девочка не обратила на мать внимания. Она подбежала к Белоконеву и протянула ему нарисованную картинку.

Геннадий расплылся в улыбке, поправил очки и вгляделся в рисунок:

- Что это?

- Бибиатека, - сказала Адель.

- Спасибо, моя хорошая, - Белоконев рассматривал детские каракули с преувеличенным вниманием, - а это что за линии такие?

- Это книшка. Она большая и тяжелая. И очень старенькая. Внутри у нее другая книшка. Малюсенькая. Вы должны ее прочитать.

- Обязательно прочитаю, - пообещал Геннадий без всякой задней мысли, но Пат вдруг отобрала рисунок.

- Адель, объясни! – велела она. – Что опять за фокусы?

- Дядя Гена хочет прочитать маленькую книшку, - сказала девочка, передвинувшись к матери поближе. – Я знаю, где она.

- Где же она?

- В бибиатеке, на полочке. Маленькая книжка внутри большой. На большой нарисовано три синих солнышка. У солнышек загнутые ножки, - она изобразила пальцами в воздухе, - потомушта они бегут. Бегут-бегут, а убежать не могут. Дядя Гена их догонит, я знаю.

- Хорошо, иди играй, - Пат взглянула на Геннадия, возвращая бумажный лист. – Похоже, ваши розыски в Петербурге увенчаются успехом, если найдете там эту маленькую книжку.

- В каком смысле? – Белоконев рассмеялся, но улыбка постепенно сползла с его губ под влиянием мрачной физиономии мадам Ласаль-Долговой. – Адель просто увлекающийся ребенок… разве нет?

- Нет, она не «просто ребенок», но никому об этом не говорите, пожалуйста. Мы вообще никому об этом не говорим и ругаем ее за лишние проявления инициативы. Но ваш случай, разумеется, особый. Подсказка вам не помешает.

- Неужели вы хотите сказать?..

- Никому, - повторила Пат грозно, - слышите? Ищите толстую книгу с коричневым переплетом и тремя синими свастиками на обложке. Судя по всему, между ее страниц вложена брошюра. Именно она нам и нужна.

- Я найду, - неуверенно пообещал Белоконев.

Пат посмотрела на Адель, занявшуюся куклой:

- Я не могу вам этого объяснить, но иногда… иногда от Адель бывает большая польза.

Белоконев спрятал рисунок в нагрудный карман и тихо заметил:

- Дети – это дети, их не стоит рассматривать с точки зрения пользы, их просто надо любить.

- Да, - ответила Патрисия, - но трудно любить то, чего не понимаешь.

- Разве она делает вам что-то плохое?

- Я не знаю, что она делает.

- Простите, Пат, но я вас отказываюсь понимать.

- И не надо, - она порывисто встала, давая сигнал к окончанию беседы. – Вам не надо ничего понимать. Просто найдите эту книгу, после чего забудьте о том, что здесь услышали. И рисунок ее уничтожьте!

(Сноски. *1) Строгановская летопись (или Сибирская летопись) повествует о покорении казаками Ермака Сибири. Существует несколько редакций этого источника, но все они так или иначе приписывают огромную роль в этом событии именно Строгановым.