16.3
16.3/6.3
Наши дни
Семенченко с сыном ушел, и Геннадий тоже поднялся со скамейки, намереваясь идти к себе, но малышка Адель, которой стало скучно на площадке без компании, обратила на него внимание и, не слушая окриков няни, побежала к нему.
- Дядя Гена!
Белоконев задержался, встречая девочку улыбкой:
- Привет, непоседа! Гуляешь?
- Смотрите, что мне дядя Вик подарил!
- Красивая кукла, - сказал Белоконев, - а как ее зовут?
- Ее зовут Вика, потому что у нее тоже светлые волосы. Только моя Вика не плачет, она веселая.
- Хорошо, что не плачет. Плакать не нужно.
Геннадий знал, конечно, что в словах дочки Патрисии может крыться тайный подтекст, но трудно об этом помнить, когда перед тобой стоит хрупкий ангелочек в розовой курточке и шапочке с помпоном.
- Лучше быть веселой и никогда не унывать, правда, Аделин?
Адель с готовностью кивнула:
- Да! Поэтому я не говорю моей Вике, что Юра умер. Моя Вика ничего не знает.
Вот тут Геннадия пробрал мороз. Виктория Громова, жена Юры, была блондинкой! Неужели Адель увидела, что с Громовым произошло несчастье?
Он заморгал и беспомощно взглянул на стоявшую поодаль няню. Та среагировала:
- Она вам мешает? Аделька, идем скорее! – молодая девушка («Опять новенькая», - отметил он на автомате) подскочила к малышке, стремясь увести ее прочь.
Однако Геннадий запротестовал:
- Подождите! Подождите, пожалуйста! Как вас зовут?
- Оля.
- Оля, я бы хотел задать вопрос девочке…
- Нам нельзя разговаривать, да и время обеда пришло, у нас строгий режим, извините, - няня тянула Адель за руку, но Адель взвизгнула и выдернула руку.
- Я не пойду с тобой, не пойду! Ты плохая! Ты в моих вещах рылась!
- Зачем ты так? Что за нелепость? Я искала, что тебе надеть.
Ольга покраснела и схватила девочку на руки, но Адель громко заорала и задрыгала ногами в красных сапожках:
- Пусти! А-а-а, пусти меня! Я маме скажу, она тебя накажет!
Няня от неожиданности выпустила ее, и девочка отбежала на два шага, спрятавшись за скамейку Белоконева:
